Они молчали. Он завел этот разговор, но не знал, с чего начать и как продолжить. Никогда прежде Джеймсу не приходилось испытывать подобную нерешительность, что медленно убивала самообладание. Голова закипала от мыслей, что в последние дни изводили не меньше, чем теперь, когда Фрея была рядом. Она не была готова слушать его, в той же мере, что и он говорить, а потому воцарившееся молчание было единственным спасением.
Джеймс положил ладонь поверх её и легонько сжал пальцы. Фрея вынуждена была оставить дурацкую пуговицу в покое. Она переплела их пальцы вместе, прежде чем неуверенно посмотреть на парня. В его темных глазах был снедаемый и её саму изнутри мятеж. Ей вдруг показалось удивительным, как долго она искала то, что было совсем рядом.
— Джон бросил меня, — пальцы разжались. Тонкая ладонь выскользнула, чтобы заправить за ухо волосы, что продолжали оставаться в полном порядке. — Телеграмма была от него. Наша помолвка расторгнута теперь раз и навсегда.
— Разве она когда-нибудь была действительна? — ладонь Джеймса продолжала лежать на её колене. Теперь его пальцы мучали бедную пуговицу.
— Для меня она была действительна, — она придала тону упрямости, совсем как в тот день на пляже, когда тщетно доказывала свою любовь Джону, что для неё самой было намного важнее, чем для Джеймса, которому всё это ещё было безразлично. — В любом случае теперь это не имеет значения, — Фрея вздохнула, пожав плечами. В голосе не оставалось и намека на претензию. — Это что-то меняет?
— А ты хочешь, чтобы что-то изменилось? — вторил ей. Между слов был спрятан не менее важный вопрос — готова ли была Фрея к этому? Впрочем, он и сам вряд ли бы нашел однозначный ответ, если бы она опередила его в этом вопросе. Испытываемые чувства по-прежнему имели оттенок противоречивости, которой едва ли был смысл сопротивляться.
— Джеймс, — его имя вылетело из её губ вместе с выдохом. — Господи, мы такие большие дураки, — она спрятала лицо в ладонях, выпустив обреченный вздох. — Мне кажется, что мы испытываем одинаковое чувство, но если попытаемся его обратить в слова это получиться превратно плохо. Я так боюсь слов теперь — обещаний, заверений, объяснений… Они искажают действительность, ограничивают её, обращают в знаки. Я не чувствую, что слова имеют значение теперь. Или, может быть, мне просто их не хватает. Ты понимаешь меня?
Фрея обратила к Джеймсу взгляд, полон неуверенности и нетерпения одновременно. Фрея осознавала, что всё произнесённое было нелепостью, и вряд ли он мог на самом деле понять, что она имела виду, покуда и сама в полной мере не осязала свои слова. Это был минутный порыв, ежесекундное признание, в котором по большей части ощущалась её глупость и безнадежность, нежели решительность, которой Джеймс мог ожидать. И сердце Фреи упало в пятки, стоило роту закрыться, а разуму принять абсурдность всего сказанного, что вряд ли имело какое-нибудь значение.
— Скажи уже что-нибудь, пожалуйста, — взмолилась девушка, когда его немигающий взгляд не говорил ни о чем. Джеймс продолжал смотреть на неё, как ни в чем не бывало. Неозадаченный, невзволнованный и даже не разочарованный — он просто смотрел на её лицо, находившееся запредельно близко, и молчал, не подавая даже условных знаков.
— Кажется, ты сказала, что слова не имеют значения, — губы растянулись в глупой улыбке, а тон был несерьезно шутливым. Фрея отвернулась, угрюмо покачав головой.
Она намеревалась немного отодвинуться, не находя смысла продолжать разговор, что, по её мнению, Джеймс свел в дурацкую шутку, когда он успел обхватить обеими ладонями её лицо. Развернув его к себе, парень подался вперед и соединил их губы вместе. Сухие теплые ладони вызывали на лице жар, но он был приятным. Фрея не стала отталкивать его от себя, что было уже сродни привычки. Положила свою ладонь поверх его и упивалась этим поцелуем пуще, чем когда-либо прежде, будто тот должен был стать последним. Свидетелем их безмолвного взаимопонимания был лишь дождь, упрямо выстукивающий ровным ритмом по стеклу.
— Этого мне будет достаточно, — выдохнула парню в губы, едва чуть отстранившись от него. Джеймс проглотил слова, не успев осознать их смысла, когда нетерпеливо продолжил прерванный поцелуй. — Джеймс, — Фрея улыбнулась сквозь поцелуй, прежде чем сделать ещё одну попытку оторваться от него и быть услышанной. — Пожалуйста, — прошептала, вынудив его наконец-то открыть глаза и посмотреть на неё.
— Я тебя не понимаю, — не стал признаваться, что просто не расслышал. Джеймс продолжал сжимать её в лицо в ладонях, когда она вдруг прислонилась к нему горячим лбом, не желая сокращать расстояния, даже если не намерена была больше целовать. Тонкие пальцы замкнулись вокруг его запястья.
— Мне не нужно большего. Того, что есть теперь, достаточно. Рано или поздно иллюзия всё равно должна иссякнуть. Теперь я это точно знаю.
