Девушка не успела заметить, как он в мгновенье ока пересек комнату, чтобы вмиг заключить её в крепкие удушающие объятия. Фрея неуверенно положила влажные ладони на спину парня, испытывая неловкость от подобного приветствия, что совершенно не соотвествовало короткому сообщению о разрыве. Она вдыхала холод, вьевшейся под его кожу, но её кровь не остывала, по-прежнему бившаяся бурлящим потоком в голову, что была затуманена недоразумением.
— Господи, я так скучал, — Джон заключил её лицо в свои большие ладони. Слишком грубо, небрежно и жестко, отчего ей стало неприятно. Фрея только и успела ухватиться за его руки, как он не терял времени и крепко прижался своими губами к её.
Они никогда не целовались прежде. Фрея не позволяла ему этого, потому что ей и прикосновения парня приходилось терпеть. Она была влюблена в любовь Джона, а не в него самого, причем так слепо, что не задумывалась, как сможет терпеть его до конца жизни, согласившись на предложение руки и сердца. Её первый поцелуй случился с Джеймсом. Пусть против её же воли, но теперь она отдала бы ему и сотню первых поцелуев, если бы могла.
Фрея грубо оттолкнула парня от себя, когда он стал мять её губы своими. Она даже успела почувствовать влагу его языка, из-за чего тошнота подступила ещё ближе, а на спине стал ощутим липкий холодный пот.
— Не прикасайся ко мне! — Фрея старалась придать голосу решимости, которой не хватало духу. В то же время ей было даже сложно смотреть на Джона, на лице которого застыло выражение недоумения, что находило отклик и в ней. — Что ты здесь делаешь? — сложила руки перед собой, как будто оборонялась.
— Я приехал, чтобы увидеться с тобой. За хорошую работу мне дали месяц отпускных, и я не хотел терять время зря. Прости, что не написал об этом, но я всего лишь хотел тебя удивить, — он развел в воздухе руками.
Фрея нахмурилась, выискивая в его словах подвох. Джон не умел врать и никогда не находил в этом смысла. Она знала его достаточно хорошо, чтобы поверить без лишних сомнений, но всё же было во всем этом что-то странное, совершенно не вяжущееся с действительностью.
Она рассматривала его с подозрением, про себя отмечая внешние изменения, что бросались в глаз. Джон выглядел иначе, чем обычно, хоть и оставался по своей сути прежним. Она привыкла видеть его в простой хлопковой рубашке без галстука и с закатанными рукавами, а также в широких брюках, подол которых всегда был испачкан дорожной пылью. Помнила его старые потертые ботинки и дурацкую кепку, что любила игриво снимать с его головы, чтобы надевать на свою. Теперь же на нем был новый костюм, что казался чуть великоватым, из-за чего парень выглядел отчасти недоумено, дурацкий галстук неумело завязан в несколько узлов и вычещенные до блеска новые ботинки с небрежно завязанными шнурками. Джон был начисто выбрит и надушен одеколоном, что скоро заполнил всё свободное пространство вокруг.
В ответ он смотрел на неё с нежностью, не замечая существенных перемен, кроме непонятной отчужденности. Ему даже было намного приятнее видеть Фрею в утреннем полусонном беспорядке, покуда она была намного прекрасней в незамысловатой простоте. И он неуверенно улыбался, переминаясь с ноги на ногу, испытывая укол её недоверия, которого не ожидал.
— Это какая-то шутка? — холодно спросила Фрея.
— Похоже, я не понимаю, о чем ты говоришь, — он снова неуверенно пожал плечами, состроив самый невинный взгляд, отчего ей хотелось ударить его, ещё и побольнее.
Ей было невыносимо смотреть на Джона, всегда отличающегося предельной честностью и откровением. Поверить в то, что он врал, притворялся, разыгрывал перед ней представление, было невозможность. Похоже, произошло недоумение, и ошиблась именно она, из-за чего чувство вины снова дало звонкую подщечину. Фрея невольно сильнее обняла себя руками, пряча тело в халате, под который всё равно проникал холод.
Джон тем временем стал рассматривать её руки, выискивая на безымянном пальце правой руки блестящее кольцо, подаренное за день до отъезда. У него не было шанса его обнаружить. Уверенности, как и энтузиазма в парне поубавилось. Плечи опустились вниз, губы сжались в тонкую полоску, на лбу появились глубокие испарины.
— Последние несколько месяцев ты не писала мне письма. Я отсылал тебе письмо за письмом, но не получал ответа. Думал, проблемы с почтой, но, похоже, проблема в том, что я набитый дурак, который думал, что ты сможешь меня дождаться, — в его голосе стали ощутимы нотки раздраженности и злости, клокочущие в груди.
— О каких письмах идет речь? — Фрея нахмурилась, когда Джон стал ходить по комнате, отвев от неё глаза.
— Должно быть, в Оксфорде полно состоятельных молодых людей, достойных твоей руки больше, чем я. Ты никогда не казалась мне той, кто станет гоняться за деньгами и именем, но глупо было полагаться, что, в конце концов, ты сможешь пойти против воли отца.
