Это было на неё не похоже. У Фреи не было большого опыта в любовных делах, но всё же во время отношений с Джоном ей пришлось принять свою холодную отчужденность, как неизменную норму действительности. Невзирая на смелые заверения в своей любви к парню, в глубине души она опасалась, что была подобна своей матери, которая не была горячна в своих чувствах. Ванесса О’Конелл лишь позволяла любить себя и восторгаться, не прибегая к ответным признаниям или проявлениям чувств. Её отцу, должно быть, повезло быть избранным ею, хоть их замужество было сомнительно счастливым. Поэтому Фрея была благодарна Джону за то, что он собственоручно разрушил то, что было обречено на провал.
Рядом с Джеймсом у неё не было отягощающего ощущения того, что ею была совершена ошибка. Может быть, это спокойствие было самим по себе неправильным и слишком самонадеянным, но Фрея не хотела терзать себя сомнениями ещё и на этот счет. Джеймс почти было признался ей в любви, и этой недосказанности было достаточно. Она только надеялась, что ему было достаточно в качестве ответного признания того, что она позволила их близости случиться. Для неё это было важно. Наверное, теперь важнее всего.
Тихий стук в дверь разрушил кокон безмятежности, в котором Фрея хотелось остаться заключенной навечно. Время продолжило свой ход, действительность требовала их возвращения. Этот стук отдавал некой тревожностью, о чем девушка не успела задуматься, когда резко подхватилась с кровати, накрыла Джеймса с головой одеялом и подошла к двери. Она приоткрыла её совсем немного, высунув наружу голову с взлохмаченными волосами, что давно уже не были в таком бесспорядке.
— Мисс, внизу вас ожидает гость, — Лесли выглядела бледной. Она мялась на месте, поджав губы. Кажется, была слишком взволнована, чтобы удивиться тому, что Фрея собой закрыла проход в комнату, не позволяя даже краем глаза заглянуть внутрь. Девушка заметно нервничала, что по цепной реакции передалось и Фрее, недоуменно уставившейся на неё в ответ. — Это мистер Томпсон, — произнесла шепотом, вынудив её громко вздохнуть.
— Прости, что? — её голос звучал сдавленно, будто каждое слово царапало глотку.
— Мистер Томпсон ждет вас в гостиной. Джон Томпсон, — голос Лесли превратился в мышиный писк, настолько пронзительно тихий, как вой ветра за окном.
— Ладно. Я сейчас спущусь, — Фрея побледнела, ощутив, как сердце пропустило взволнованный удар. Лесли молча кивнула головой и быстро ушла.
Фрея с силой захлопнула за собой дверь и быстро подошла к платяному шкафу, чтобы вытащить оттуда старый атласный халат. Бегло набросила его на тонкую ночную рубашку, ткань которой плотно облегала тело, только чтобы спрятать его вместе с оставшимися на коже красноватыми следами прошедшей ночи.
— Кто это был? — Джеймс откинул одеяло, поднялся на локтях и с озадаченным выражением наблюдал за торопливыми движениями Фреи. — Что произошло? — в голосе было ощутимо беспокойство.
— Ничего, — она даже не могла осмелиться поднять на него рассеянный взгляд. — Внизу меня ожидает гость. Ничего важного, — Фрея ловко схватила со столика резинку и собрала волосы вместе, будто это было единственным, что ей мешало. — Оставайся здесь, — их глаза встретились в отражении зеркала. Фрея почувствовала себя обоженной. Она натянуто улыбнулась, но эта улыбка выворачивала ей самой душу наизнанку, а потому надолго не задержалась на лице.
— Фрея, — только и успел с упреком произнести Джеймс, когда она бросилась к двери и с грохотом захлопнула её за собой, спускаясь стремглав в гостиную.
Она чувствовала легкое головокружение, торопливо направляясь в гостиную. Всё ещё пыталась понять, действительно ли Лесли назвала имя Джона или его выдал затуманившейся жаром прошедшей ночи рассудок. В ней не было и капли вины перед парнем, точно не теперь, но почему тогда она могла ослышаться? В то же время Фрея не представляла, что он может делать в её доме.
Она остановилась перед двухстворчатыми дверьми, когда страх увидеться с парнем ударил в грудную клетку, оттолкнув её назад. Чувствовала по всему телу жжение, будто кровь превратилась в жидкое золото, медленно закипающее под натянутой тонкой кожей, что должна была сгореть, как бумага, и оставить по себе лишь пепел костей. Боль ударила по голове, как по колоколу, что звенел мелодией слившехся воедино мыслей, громкость которых заполняла её всю доверху. Красные отметины на теле предательски воспламенились, боль внизу живота поднялась к горлу с первым ощущением тошноты.
Фрея сама не поняла, как всё же осмелилась повернуть ручку и толкнуть вперед двери. Это сделала не она, а наверняка кто-то другой. Глупый призрак, застрявший между стен и соскучившейся по драме собственной давно угасшей жизни.
Парень подхватился с места ещё до того, как она переступила порог комнаты. Увидев его воочию, Фрея бесповоротно и окончательно приросла к месту. И только гул голосов, откуда-то издалека привел её на доли секунд в чувство. Она с трудом передвигала налившееся свинцом ноги и с ещё большим трудом закрыла за собой двери.
