Надеюсь, однажды вы встретите меня в своем доме гостем и не будете держать обиды за всё произошедшее. Я глубоко искренне любил вашу дочь и, кажется, всё ещё люблю, как никого другого, но даже если бы вы дали своё благословение теперь, не уверен, смог бы я его принять в связи со случившимся.
Очень жаль,
Джон Томпсон»
Фрея перечитала письмо ещё трижды, но слова оставались теми же и их порядок был неизменным. Посреди горла застрял огромный ком, глаза набрали влаги. Казалось, она забыла, как дышать, когда дрожащие пальцы развернули второе письмо.
В нем отец сообщал, при каких обстоятельствах и когда обнаружил письмо Джона, что было не так интересно. Слезы хлынули из глаз, когда он в приказном порядке велел прекратить отношения с Джеймсом, угрожая избавить наследства и отречься от неё окончательно. Обещал, что найдет приличного молодого человека, который примет её испорченной, что будет сложно сделать, но у него уже был кое-кто на примете. Тем не менее, мистер О’Конелл обещал не принимать никаких мер, пока дочь не сообщит ему о своих намерениях. Он оставлял небольшой выбор — Джеймс или благоразумие.
Слова резали глаза. Отец был жесток в убеждении, что Джеймс не сможет сделать её счастливой и рано или поздно бросит. Писал о неизбежности их расставания, невзирая на любые заверения парня. Даже в его предложении руки и сердца нельзя было оставаться уверенным, поскольку это было частью некоей извращенной игры, в которую Фрея играла вслепую, не зная правил. Отец был неустан в повторении того, что даже ради неё Джеймс не мог измениться.
Стук в дверь оторвал её от письма. Фрея вытерла тыльной стороной ладони глаза и влажный нос. Бросила хриплое — «Сейчас», прежде чем спрятала письма в конверт, что положила в комод, откуда никто не должен был его достать. Стук прекратился, но она подозревала, что стоявшей за дверью продолжал ждать, когда откроют.
Это был Джеймс. Прежде чем заглянуть в покрасневшие от сдерживаемых слез серые глаза, он сделал шаг вперед и поцеловал девушку, захлопнув за собой дверь. Она успела забыть, что они должны были встретиться. Ему нужно было выучить конспект, а ей — написать его. Алисса должна была задержаться до вечера в библиотеке вместе с Дунканом, Рейчел продолжала развлекать Марту, показывая ей город.
— Всё в порядке? — спросил, чуть отстранившись, когда Фрея тут же отвела глаза в сторону и громко шмыгнула носом.
— Да, — улыбка вышла совсем неубедительной. Когда он снова поцеловал её, Фрея ответила неохотно. Перечитанное несколько раз письмо Джона било в виски головной болью. Слова отца сотрясали душу, выворачивая её наизнанку.
Казалось, она пережила ураган или кораблекрушение, от чего не успела отойти. Ведь ничего ещё не было закончено. Это был вызов, но битву Фрея должна была начать сама. Она не была уверена, что готова была сделать это, из-за чего сердце выпрыгивало из груди от страха.
Она не отталкивала Джеймса, просто не могла на нем сосредоточиться, была сбита с толку и совсем расстеряна. Как будто вдруг потерялась в действительности и усомнилась, было ли всё происходящее настоящим, потому что слишком уж напоминало кошмар. Казалось, что чёртовы письма она в следствии очередной волны неуверенности выдумала, увидев на бумаге слова, которых на самом деле там не было. И ей бы броситься и перечитать всё ещё раз, но только бы того не видел Джеймс, что было невозможно.
— Может быть, ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенный взгляд невольно опустился вниз, когда он поддел низ юбки, где за нейлоновыми чулками скрывался безобразный шрам.
— Менструация, — выпалила первое, что пришло на ум. Фрея перехватила его ладонь и отвела в сторону. — Я, действительно, себя не очень хорошо чувствую, но это нормально, — она неловко улыбнулась, когда на щеках запылал румянец. Не стоило так громко и резко произносить это чёртово слово. На самом деле, менструация у неё должна была начаться не раньше, чем через неделю, и Фрея мысленно проклинала себя за то, как глупо прикрылась этим словом, словно щитом.
— Это же хорошо, — Джеймс усмехнулся, потянувшись вперед за поцелуем. Фрея же в ответ закатила глаза и отвернула голову, из-за чего его губы оставили отпечаток на щеке.
— Просто давай учиться, — хмыкнула девушка, заняв место за столом. Джеймс упал на её кровать, состроив выражение детсткой обиды, чему она не стала внимать.
Обычно, он без особых усилий отвлекал её. Фрея постоянно вертела головой, задерживая на Джеймсе взгляд намного дольше, чем на страницах книги или конспекта. Теперь же склонилась над столом, прикрыв лицо волосами и подперев голову сжатой ладонью. Слова расплывались перед глазами, поэтому Фрея перечитывала предложение за предложением по несколько раз не в силах понять, о чем шлось. Строчки путались, и головная боль только усиливалась. Рука двигалась на автомате, перенося в тетрадь всё без разбора. Она даже не вникала в смысл написаного, когда думала только об одном.
