Фрея продолжала рассматривать лицо Марты, выискивая насмешку в глазах или же маленькую складку в уголке губ, что не сдерживали ухмылки. Слова были подозрительно кристально искренние, и тон не поздразумевал подвоха. Может, она действительно хотела перемирия ради подруги? Это имело смысл.
— Ладно, — Фрея нерешительно пожала руку девушки, после чего Марта позволила себе улыбку.
Фрея продолжала выискивать в намерениях Марты подвох, когда та предложила отпраздновать их перемирие. В ответ учтиво предложила подождать Алиссу и Рейчел в надежде, что те вернуться поздно, а если и нет, то откажуться от этой затеи гораздо проще, чем это могла сделать она. Энтузиазм девушки ей не нравился. Перемена была слишком заметной, да и к тому же произошла внезапно и быстро, что было более чем странно.
Марта не пыталась разговорить её, не была мила и дружелюбна, не играла роль, с которой всё равно не могла бы справиться. Разговор, что она затеяла, касался во многом Рейчел и предстоящей летней церемонии, о которой говорила с напускным восторгом. В её словах продолжала сквозить фальш, в голосе прорезалось ядовитое притворство. Всё в уравновешенно спокойном поведении девушки было предупреждающим знаком о том, что после затишья, стоило ждать бурю. Фрея наблюдала за ней, как за бомбой замедленного действия, что вот-вот должна была взорваться.
Прошло около получаса, прежде чем вернулась Рейчел. Фрея выдохнула с облегчением, для чего было слишком рано. Она не спасла её. Вместо этого приняла предложение Марты с животрепечущей радостью. Затем снова оставила их наедине, не больше чем на десять минут, чтобы спуститься вниз и позвонить Алиссе. Хватило пяти минут, чтобы убедить её променять компанию Дункана на их.
— Как ты могла быть уверена, что она будет в редакции газеты? — удивленно спросила Фрея, когда Рейчел вернулась, заверив их, что Алиссу не придеться долго ждать. — И как ты убедила её?
— Это легко, — Рейчел махнула рукой, находя неуверенность Фреи, по большей мере, забавной. — Во-первых, где ещё ей быть? Они оба днями напролет там ошиваються, если только не чаепитничают дома. Во-вторых, я сказала, что об этом её попросила ты. Это не могло не сработать, — она продолжала улыбаться, довольствуясь собственным обманом, будто это было наиважнейшим достижением всей её жизни.
О чем Рейчел забыла рассказать, так это, что попросила Алиссу незаметно пронести с собой бутылку вина. Где она её взяла, Фрея намеревалась расспросить, но не сумела из-за непрекращающейся болтовни другой подруги, которая, кажется, была слишком взволнована предстоящим тихим празднеством. Рейчел принесла шипящий радиоприемник и два пледа. Четвером они устроились на полу. Марта взяла на себя обязанность разливать вино по кружкам.
Сперва неловкость и стеснения были всеми остро ощутимыми. Что-то мешало им чувствовать себя свободно, и все, кроме Рейчел, отчетливо понимали, что дело было в четвертой лишней, а именно в Марте. Её присутствие сковывало, мешало откровенничать. Теперь, когда топор холодной войны был зарыт, они не язвили, не спорили и не придирались друг к другу, что было даже непривычно. Они пребывали в недоумении, о чем могли поговорить, когда градус напряжения снимала Рейчел, которая после первого глотка вина стала болтать ещё больше и быстрее.
Хватило не так много, прежде чем комнату наполнил взрывной заразительный хохот, появившейся из ниоткуда. Они сами перестали замечать, над чем смеялись, когда отравленная сладким упоением кровь кипела. В голову ударил градус, сопротивляться которому не имело смысла. Короткий миг забвения был более чем приятен. В нем будто хранилась жизнь, короткий отрывок которой был особенно ценным.
Марта перестала быть Мартой, как и Фрея Фреей. Две равные друг другу девушки, которых ничто в тот миг не разделяло. Они танцевали, смеялись и испытывали необычайную легкость. Фрея напрочь забыла о своих подозрениях. Они стало слишком неуместными и совершенно лишними. Поиски подвоха в одночасье прекратились, когда бдительность оказалась обманом усыплена алкоголем. Даже если это было ошибкой, Фрея не могла того знать.
Сожаление пришло наутро. Никто не помнил времени, когда они оказались в постелях, но оно было поздним, из-за чего проснуться вовремя никто не смог. Фрея первой оторвала тяжелую голову от подушки, испытывая во рту неприятную сухость. Поднялась вверх по спинке кровати и оглянулась. Алисса продолжала спать, перевернувшись на живот и свесив с кровати руку, из-за чего имела весьма забавный вид. Распростертое на полу тело Рейчел, которая спряталась под теплым одеялом, сперва заставило сердце пропустить тревожный удар, а затем улыбнуться.
Фрея не сразу сумела понять, что чувствовала себя неправильно вовсе не из похмелья. Тревога ударила в грудную клетку раньше, чем она сумела заметить неладное. Что-то было не так, но что именно, было сложно объяснить. Чего-то будто не хватало. Чего-то привычно важного.
