— Надеюсь, ты не собираешься нам в подробностях рассказать об этом, — вторила Алисса, взглянув на подругу в удивлении. Рейчел вопросительно приподняла брови, мол, разве это не было очевидно, когда Фрея прикрыла ладонью сорвавшуюся с губ кроткую улыбку. — Думаю, это будет лишним.
— Только, если ты отдала свою честь до свадьбы, — с уколом упрека ответила Рейчел, вскинув вверх подбородок. — Некоторые парни пытались склонить меня к этому и делали это очень искусно. Если у тебя не хватило смелости противостоять, я бы не стала тебя осуждать, — высокомерно благородный тон противоречил сказанному. — Я слышала кое-что о Дункане…
— Остановись! — Алисса вытянула вперед ладонь, которая хоть и не дотянулась до рта Рейчел, но запечатала его молчанием. — Во-первых, я ничего не хочу об этом знать. Во-вторых, всё, что происходит между нами касаеться только нас двоих, — ответила с нескрываемым раздражением, поймав на себе ещё и вопросительный взгляд Фреи.
— Значит, всё-таки вы двое?.. — навязчиво продолжала Рейчел, не скрывая нетерпения узнать интимные подробности, которыми, кроме неё самой, никто не был намерен делиться. Она даже задержала дыхание в ожидании ответа, с которым Алисса будто бы нарочно временила, хотя на самом деле всего лишь отпила немного чая, чтобы смочить пересохшее горло.
— Нет, — взгляд подруги был настолько пронзительным, что она чуть не подавилась. Алисса громко расскашлялась, когда Фрея начала легонько постукивать её по спине. — Пока что между нами ничего не было, — она опустила глаза вниз, испытывая неловкость.
— Но ты бы сделала это? — Рейчел почти воскликнула, воззарившись на девушку в изумлении. Хорошее воспитание, граничащее с отрицанием всего противоречащего заложенному с детства в голову, давало о себе знать.
— Что в этом плохого? — Алисса продолжала испытывать неловкость, из-за чего в тоне не было привычной самоуверенной упрямости. — Это всего лишь физическая близость, животный инстинкт, химическая реакция и не больше того.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — фыркнула Рейчел, посмотрев на Фрею, будто та должна была её понять. И она действительно понимала, чего не хотела выдавать. Алисса хмыкнула в ответ, покачав головой. — Джеймсу должно быть тяжело. Если только он не ходит налево. Вы, наверное, из-за этого и поссорились? — Фрея не заметила, как внимание девушки перекинулось на неё. Её глупые предположения были подобны лесному пожару, что, сжигая дотла одно дерево, переходил к другому.
— Прости, что? — она качнула головой, словно что-то мешало ей расслышать всё, как следует, но Рейчел не стеснялась повторить вопрос, что на считанные секунды отнял у Фреи дар речи. — Конечно, мы поссорились не из-за этого. Какая глупая и совершенно нелепая причина для ссоры, — из горла вырвался нервный смешок, в котором была ощутимой паника, будто их вдруг кто застал врасплох.
— Я бы так не сказала. Кто не был наслышан о любвеобвильности Джеймса, — продолжала Рейчел легко и безмятежно, будто не отдавала себе отчета в том, что говорила. У неё не было намерения обидеть Фрею или задеть. Она просто не думала, что способна была сделать это, а потому смело оставалась прямолинейной, даже когда это едва было уместно. — Может, определенные знаки были, но ты просто их не замечала? — спросила серьезно, как будто в этом было большое упущение, заслуживающее на сочувствие.
— Рейчел, кажется, твой чай остыл, — сдавленно произнесла Фрея, выдав натянутую улыбку.
— Какая разница, — девушка безразлично махнула рукой. — Ты не могла не чувствовать, как…
Стук в дверь прекратил это безумие. Фрея выдохнула с облегчением, когда Алисса поднялась, чтобы открыть. Этот разговор мог быть забавным, если бы Рейчел не свернула в другую сторону. Ей бы научиться держать язык за зубами и не выдавать первое, что приходило на ум, чтобы в откровении искренней честности не быть жестокой. Ещё бы избавиться неоспоримой твердолобости суждений и приобрести умение принимать чужое мнение или взгляд, насколько бы те не противоречили её собственным, что было почти невозможно.
Рейчел тоже подскочила на ноги в нетерпении узнать, кто был их гостем. Если это была Марта, она готова была отбиваться с тем же усердием, с которым состригала волосы, испытывая необычную за своей природой свободу, что была чем-то новым, отчего и приятным.
Фрея сразу узнала голос Джеймса, который пустил по телу дрожь. Неуклюже поправила волосы, вспомнив о них невзначай, как и о Марте. Казалось, прошло намного больше, чем несколько часов, после того, как она увидела собственное отражение и испугалась, не узнав себя вдруг. Теперь же всё так же не была уверена, хотела ли, чтобы Джеймс видел её, как бы глупо это ни было, поскольку рано или поздно он бы узнал.
