На кладбище собралось не так много людей. Он заметил, что среди пришедших почтить память брата не было ни одного его сверстника. Не было новостью, что у Оливера не было друзей, кроме Фреи, но всё же это выдавалось невероятным. Джеймс всегда был окружен людьми. Где бы ни был, легко заводил знакомства и находил друзей, никогда не чувствовал себя одиноким и не знал, каким было это чувство вовсе. Это было странно и отчасти прискорбно. Жизнь брата была короткой, но в то же время незаметной, что вызывало излишнюю жалость.
У Оливера не было времени жить. Он не успел узнать вкуса жизни и увидеть всех её цветов и оттенков. Заведомо разочаровавшись во всем, даже не дал себе шанса. Нетерпимо придирчивый к своему окружению, Оливер был не менее требовательным и к самому себе, что свело его с ума. Парень искал в окружающих отражение того, кем хотел быть сам, но кем на самом деле не был. Ему не хватало смелости и терпения, чтобы принимать собственные недостатки и чужие. Ему бы больше простоты и беспосредственности, с которыми он не был бы самим собой, а в большей мере походил бы на брата. Подобная схожесть не была бы для него лишней.
— Приношу свои соболезнования, — Джеймс обернулся на знакомый голос. Мужчина, которому тот принадлежал, быстро оказался рядом. С непроницаемо серьезным выражением на лице и холодным взглядом, направленным в сторону мистера и миссис Кромфорд, которые стояли рядом, но не смотрели в сторону друг друга, не говоря о том, что даже не касались.
— Не ожидал Вас здесь увидеть, мистер О’Конелл, — в голосе появилась едкость, что была для него слишком опасна.
— Полагал, что Фрее нужна будет моя поддержка. Оливер многое для неё значил. Впрочем, я тоже лично знал парня. С ним было приятно иметь дело, — произнес на выдохе. — Кстати, где моя дочь?
— В Оксфорде. Она решила не приезжать, — ответил безразлично, будто это должно было быть очевидно. Джеймс словно хотел доказать мужчине, что знал Фрею намного лучше него, что было самонадеянно и глупо. Он и сам не знал, зачем это делал.
— Это на неё непохоже, — хмыкнул мистер О’Конелл, опустив голову вниз.
Было заметно, что он чувствовал себя неловко в компании Джеймса, но ни в его речи, ни отношение не было ни капли ненависти или нетерпимости, с которыми парень встретился в письме, с момента получения которого прошло не так много времени. Его обвинения были полны жара, в мольбе оставить Фрею в покое чувствовалось отчаянье.
Казалось, мистер О’Конелл сдался, принял поражение или же просто напросто устал бороться в одиночку против них двоих. Он сумел победить Фрею однажды, но в этот раз она заупрямилась, пошла наперекор его воли, невзирая на все поставленные условия, что должны были сломить её и заставить отказаться от желаемого. Взамен отцу она выбирала парня, и едва ли в силах родителя было сделать ещё что-небудь. Ему не оставалось другого выбора, как отпустить дочь, даже если это означало, что ему придеться с ней навсегда попрощаться.
Вид у мужчины был уставшим, будто он безвозвратно потерял своего ребенка. Было похоже, что последние несколько суток мистер О’Конелл не спал, в чем нельзя было усомниться. Он не успел физически оправиться после операции, а потому помимо всего прочего выглядел слабым. Письмо Джона заставило его немало понервничать, но ответ Фреи вовсе выбил из колеи. Ему не было чего ответить дочери на подобное заявление, а потому мужчина не нашел лучшего решения, чем связаться с парнем. Джеймс же даже не нашел времени ему ответить. Личная встреча была, как нельзя, кстати.
Мистер О’Конелл избегал даже короткого взгляда в его сторону. Наверное, было к лучшему, что Фреи не было, потому что ей не понравилась бы угрюмая картина того, как двое её самих близких людей находились рядом, но в то же время были слишком далеки от взаимопонимая. Даже она не могла бы решить их проблемы, если бы не усугубила её вовсе.
— Думаю, у нас есть один нерешенный вопрос, сэр, — произнес Джеймс, когда мужчина вознамерился уйти. Люди начали медленно расходиться. В доме Кромфордов их ждал богатый поминальный обед, который мистер О’Конелл вряд ли вознамерился посещать. Впрочем, Джеймсу дома тоже было не место. Точно не после слов матери. — Нам нужно серьезно поговорить.
— Полагаешь, сейчас наилучшее для этого время? — казалось, он должен был рассмеяться, но ирония уколола не меньше смеха. Мистер О’Конелл кивнул головой кому-то в знак приветствия, почтительно приподняв шляпу. Джеймс же краем глаза проследил за родителями, которые молча, но по-прежнему бок-о-бок, направились к выходу из кладбища, откуда медленно разбредались и остальные. — К тому же, кажеться, вы оба всё решили без меня.
— Вы правы, Фрея приняла моё предложение, в конце концов, — ответил с напускной уверенностью. Ведь если Фрея первой заговорила о предстоящей свадьбе, это уж наверняка должно было означать, что она была согласна стать его женой. — Вот только нам обоим не менее важно, чтобы своё согласие дали и Вы.
