– Скажи, это правда?! – первым делом, еще в коридоре, патетически воззвала мама, и по одному ее виду и тону не надо было тянуть время и глупо переспрашивать: «Правда – что?» Становилось очевидным худшее: в Центре борьбы со СПИДом все-таки привели в исполнение свою угрозу и настучали на Сашу родителям.
– Да, мамочка, правда, – кротко ответила Александра.
Отец болтался рядом, молчал, но глядел волком.
– И ты держала все в тайне?! И ты нам ничего не сказала?!
– Ты что, не понимаешь, – взорвался Иван Олегович, – что мы с матерью могли от тебя
– Но я же вам кровь свою не переливала, – усмехнулась дочка. – И сексом мы с вами не занимались.
– Она еще шутит! – возвела руки мать. – Ты нашла место и время шутить!
– А что мне еще делать? Я свое отплакала.
– Плохо отплакала. Раз даже не подумала о людях, которые тебя родили и вырастили!
– Не вам судить, – злобно выкрикнула дочка, – хорошо ли мне плачется или плохо. Вам-то откуда знать, каково мне!
«Могли бы и пожалеть! – мелькнуло у нее. – Утешить, поплакать вместе!» – Но вслух ничего не сказала.
– «Каково тебе»! – через силу усмехнулся отец, и в его голосе прозвучало явное если не пренебрежение, то превосходство. – Ты получила то, что заслужила. А мы с матерью при чем?
– Я – заслужила?! – в ярости воскликнула Александра. – Заслужила – чем? И
– А что, просто так эта болезнь к тебе прицепилась? – оставался совершенно неумолимым отец.
У Саши на глаза навернулись слезы.
– Вы… вы… – забормотала она. – Вы, вместо того чтобы меня пожалеть, вы… – И она залилась слезами.
– Жалеть?! – воскликнула мать. – Тебя – жалеть? А ты? Ты нас пожалела? Ты даже о нас не подумала! Заразиться – ладно. Но каково нам узнать, что ты… ты… в такое вляпалась. Мы тебя в Америку снаряжаем, гордимся тобой, всем рассказываем. А у тебя, оказывается, СПИД!
– У вас одно на уме, – сквозь слезы проговорила Саша. – Вы, вы. И ни слова: каково мне.
– У тех, кто себя нормально ведет, СПИДа нет, – ледяным тоном промолвил отец. – А если шляться где-то ночами… Татуировки себе колоть… Что ты еще ожидала? «Оскара»? Или государственную премию?!
– Не хочу! Не хочу! Не хочу! – исступленно закричала девушка. – Не хочу вас видеть! Говорить с вами!
– Не хочешь?! – сузила глаза мать. – А ты спросила нас: мы – хотим?!
– Ну и провалитесь вы! – захлебываясь слезами, Сашенька бросилась к себе в комнату.
Достала из-под кровати свой небольшой чемоданчик и стала сваливать туда вещички, как всегда, мамочкой заботливо постиранные, поглаженные и сложенные в платяном шкафу. Потом в чемодан полетели любимый мишка, с которым она не расставалась с пяти лет, и две самые любимые книги: английская «The catcher in the rye»[12] и «Мастер и Маргарита».
А еще через пять минут Александра выкатилась с чемоданом из родительской квартиры, из квартиры своего детства, с тайным желанием и потаенной надеждой, что хоть кто-то из них, отец или мать, заступит ей дорогу, обнимет и скажет: «Перестань! Останься! Будь с нами, и мы станем сражаться с болезнью вместе!»
Однако с кухни раздавались монотонный гул телевизора и шипенье сковороды. Родители, несомненно, слышали, что она уходила, и понимали, что она уходит с вещами и, по намерениям, навсегда. Однако никто из них в прихожую не вышел, дорогу ей не заступил и остаться не уговорил.
Зато Зиновий встретил объятиями и улыбкой.
«Значит, и буду с ним, – пришло непреклонное. – И сделаю все, что он скажет».
Весна обрушилась на Москву в одночасье. Один сверкающий солнцем денек – и мигом исчезли ноздреватые, черные от копоти подпалины снега на обочинах. Асфальт почти сухой, деревья навострили ветки: не сегодня завтра выпустят почки.
Александра с удивлением сказала Зиновию:
– А вчера казалось, что зима никогда не кончится.
Тот оказался настроен философски:
– Так, Сашка, и в жизни. Все мгновенно перемениться может.
«Только мне от болезни – никуда не деться», – грустно подумала девушка.
Хотя
Содружество с Зиновием – совсем не то, что с родителями жить, ходить в институт и в библиотеку. Нет, теперь у нее была новая, искрящаяся, словно море под ярким солнцем, жизнь.
Прежде Саша искренне считала: она равнодушна к ресторанам. Не любит азартные игры. Ей все равно, как выглядеть и на чем ездить. Лучший отдых – посмотреть телевизор. Если слышала про авантюры вроде прогулки с диггерами или кладоискательства, представлялось: это совсем из другого мира.
Но Зиновий, казалось, цель поставил: самому ярко жить и ее вовлекать.
Сплошного фейерверка, правда, и у него не получалось: бухгалтерской отчетности скопилось полно.
Несчастный авантюрист загонял себя за компьютер с мучениями, приставал к Александре: «Дай мне в глаз, что ли? Чтоб я работать наконец сел!»
Однажды она решила отшутиться:
– Предлагаю сделку. Сделаешь баланс – стриптиз для тебя станцую.
Тот оживился:
– А что – неплохая «морковка»! Иди, тренируйся. Музыку подбирай.
И мгновенно зарылся в договора и накладные.
Сделать баланс для большой фирмы минимум два рабочих дня.
