— Думаю, это будет правильное решение. Здание большое, расположено в хорошем месте. К тому же в «Джазе» самые низкие цены в городе. Арендная плата будет неплохая, и желающие работать там всегда найдутся, — размышлял Николай Павлович. Потом, помолчав, спросил: — А может, вы сами захотите им заниматься?
— Нет, — помотала я головой. — Мне будет кем заниматься. Столько времени упущено!
— Вы правы, Катя.
— Николай Павлович, вы видели Дашу?
— Конечно.
— Я тоже хочу ее увидеть.
— Думаю, вам не стоит спешить.
— Но почему?!
— У ребенка не было матери, он ее не знал. Потом появитесь вы, но не сможете сразу забрать Дашу. Девочка будет страдать, скучать, да и вы тоже. Дети в детдоме рано становятся взрослыми и, как только себя осознают, начинают ждать маму, которую никогда не видели. Для них мама — это нечто недосягаемое, но очень желанное…
— Какая она, Даша?
— Красивая, как вы.
— Расскажите о ней хоть что-нибудь, — попросила я, с надеждой заглядывая в глаза Николаю Павловичу.
— У нее большие карие глаза, красивые, с черными пушистыми ресничками, а щечки розовые.
— А волосики? — спросила я, чувствуя, как сжимается горло и к глазам подступают слезы.
— Темные, темные волосы, как у вас. Она совершенно не похожа на него, — сказал догадливый Николай Павлович, и я поняла, кого он имеет в виду. — Воспитатель говорила, что Даша — умная, не по годам развитая девочка.
— Правда?! — обрадовалась я, не сразу заметив, что по моим щекам струятся слезы.
— Но очень замкнутая, — продолжил Николай Павлович. — Вернее, недоверчивая. Обычно дети тянутся к взрослым, ища у них защиты, тепла, а Даша держится в сторонке.
— Бедная моя девочка! — прошептала я.
— Ничего, детка. — Николай Павлович обнял меня за плечи. — Все наладится, и лед в сердце вашей красавицы растает.
Я знаю одно: все будет хорошо. Только не надо плакать. Надо уметь признавать свои ошибки и исправлять их.
Я утвердительно покивала головой и проглотила ком, застрявший в горле…
Дни ожидания тянулись невыносимо долго, тоскливо, словно за окном все время моросил надоедливый осенний дождь. Прошла зима, началась ранняя весна, которую я не замечала, а вопрос с Дашей все еще не был решен. То назначали какие-то заседания, то переносили их из-за отсутствия каких-то бумаг, то еще что-то. И это «что-то» порядком измучило и меня, и Николая Павловича. Но однажды в апреле он приехал домой усталый, с покрасневшими глазами, но счастливый.
— Ну что? — спросила я.
— Скоро финиш, Катя, — сообщил Николай Павлович. — В середине мая состоится последнее заседание суда, на котором вы обязательно должны присутствовать.
— И все?!
— Да, все.
И я опять расплакалась, но уже от радости.
— Что вы, Катя, что вы, — обнял меня Николай Павлович. — Не надо. Самое страшное позади.
— Теперь я могу обустроить детскую комнату? — всхлипывая, спросила я.
— Да, теперь уже можно, — дал «добро» Николай Павлович. — Нанимайте дизайнеров, строителей… Еще нам с вами надо будет съездить к нотариусу, оформить покупку квартир.
— Мы поедем в мой родной город?
— Поедем. Знаете, Катя, я немножко посвоевольничал в том, что касается квартиры Макса, — замялся Николай Павлович.
— Вы не выполнили его условий? — Я удивленно подняла на Николая Павловича заплаканные глаза, забыв вытереть слезы.
— Нет. Квартиру ему я нашел, правда, на последнем, девятом этаже, но он был не против. Кстати, Макс потребовал еще и мебель, и я дал согласие на приобретение самого необходимого. Я поставил ему условие, чтобы в случае его смерти квартира досталась Даше. Мы сразу же это оформим.
— И он согласился?
— А куда ему деваться?! Хотя, как мне кажется, Макс уже не сможет вернуться к нормальной жизни. Но… Поживем — увидим.
— Мне все равно, — ответила я.
Измучив дизайнеров, я с трудом определилась, какой должна быть детская комната. По составленному дизайн-проекту я заказала мебель и наняла строителей, поставив над ними надсмотрщиком Леху.
Рано утром мы с Николаем Павловичем выехали на «Хаммере» в мой родной город.
У нотариуса я испытала ужасную неловкость и стыд, когда в кабинет вошел Макс. От него несло помойкой и стойким перегаром. Нотариус с удивлением смотрел на нас с Николаем Павловичем, оформлявшим дарственную на наш Макса, не соизволившего даже вымыть руки. Секретарша морщила маленький носик, подавая документы Максу на подпись, — наверное, мечтала о том, чтобы мы поскорее покинули кабинет. Когда сделка была завершена и мы направились к выходу, бедная девушка схватила освежитель воздуха и забегала по кабинету, распыляя его во все стороны. Я не выдержала и рассмеялась.
— Что-то не так? — скривив губы, спросит Макс.
— Все нормально, — сквозь смех ответила я и отвернулась.
— За старика выскочила, — кивнул Макс в сторону Николая Павловича. — «Бабки» его понадобились.
— Вы правы, — вежливо улыбнулся Николай Павлович. — Всего вам доброго.
— Катя, — остановит меня Макс.
Я обернулась. Он стоял грязный, растерянный, очень несчастный. Левый глаз у него нервно подергивался, а под правым была лиловая гематома.
— Что еще? Ты получил все, что хотел?