– Сидим отдельно, потому что воспитание не позволяет нам ослушаться родителей. Если план на завтрашний день изменится, нам будет трудно, но мы справимся, а сегодня отпустите нас, пожалуйста. Мы привыкли к тому, что наши учителя всегда выполняют свои обещания. Мы учимся у них честности, справедливости и хотим верить им всегда, – спокойно, с неподдельным чувством собственного достоинства сказала моя Лиля. – Насчет зачинщиков. У нас никто никому не подражает, не подчиняется. Мы все по-своему особенные, индивидуальные, штучные.
Я удивилась. Родители никогда не позволяют мне «возникать» со своим мнением. Я привыкла выполнять их требования. Такая позиция гарантирует мне избавление от конфликтов с матерью, но создает мучительное чувство неполноценности и бессилия. А Лиля не побоялась. Молодец!
– Если дочь учителя так говорит, что же я могу подумать о других детях? – спросил высокий, криво усмехаясь.
В его смехе было что-то недоброе, угрожающее.
– А то, что ученики трудолюбивые и очень честные, – неожиданно для всех громко сказал Корнеев Коля.
Наступила длительная пауза. Неизвестно, чем бы закончилась стычка, до каких крайностей мы договорились бы в своих наивно искренних, справедливых излияниях. Только на выручку районному руководству пришла Александра Андреевна. Она всегда умела найти проходящие слова, чтобы сгладить любой конфликт.
Все школьники разом замолчали.
– Ребята, – обратилась она к своему классу, – вы уважаете меня? Вы верите мне?
Сразу сообразив, к чему клонит учительница, понурив головы, ребята тихо ответили:
– Уважаем, верим.
– Я обманывала, подводила вас?
– Нет.
– Прошу в первый и последний раз: пойдемте на грядки, сделайте это для меня, а потом мы обо всем с вами поговорим. Будем выше обид и амбиций. Останемся умными, снисходительными, добрыми и порядочными. Уважающий себя человек дополнительным трудом не замарает своего имени, не унизит достоинства. Я понимаю: для каждого из вас самое главное – стараться оставаться самим собой, стремиться быть в ладу со своей совестью. Еще Сократ говорил: «Счастлив справедливый человек». Но мир не идеален. Умный, чтобы выйти из тупика, должен уметь отступить. Я знаю, когда вы вырастете, то никогда не поступите с другими не по совести. За это я вас люблю и ценю. Надеюсь, что мои слова в некоторой степени помогут вернуть вам душевный покой.
Так уж получилось, что из пяти классов, работающих на этом поле, в четырех Александра Андреевна вела литературу и русский язык. Ребята пошли за нею.
– Но это в последний раз, – услышала я направленные в сторону гостей голоса ребят.
Начальники победили, но от этого не стали великодушнее. Лица их отчужденные, глядят исподлобья, неприязненно, глаза прячут. Утолив жажду «общения», они уехали восвояси с явным облегчением. А мы представляли собой жалкое зрелище, хотя понимали, что такая победа не делает им чести.
Встреча произвела на всех школьников сильное, тревожное, но во многом не понятное, неосознаваемое впечатление. «Испакостили такой хороший день! Неужели надо было обязательно доводить нашу беседу до ругани? Разве нельзя было поговорить весело, с юмором или по-деловому – серьезно, уважительно. Всем от этого было бы только лучше… Опять возобладали взрослые амбиции», – сквозь зубы разочарованно бурчали мальчишки. «Утешила! Кто легко покупается, тот легко продается, – услышала я чей-то сдержанный горький шепот. – Вот всегда так! Мы обречены подчиняться. Грустно сознавать, что за тебя все решают. Такое положение дел лишает желания выполнять работу по-своему, с удовольствием, с фантазией, с радостью. Это совсем неинтересно. Мы же не роботы».
О, это наше пылкое мечтательное неразумное детство! Такое честное, благородное, презирающее подлость, корысть, себялюбие, чванство. Мы, как все дети на свете, ненавидели низость, ложь, надменность, ценили высокое, достойное, благородное, умное и были так добры, наивны, открыты! А начальники нас не понимали или не хотели понимать.
Все, конечно, пропололи еще по рядку. Стараться не хотелось. Настроение было смурное, неприятное. Нам казалось, что наше самоуважение подавлено, растоптано уничтожено. Потом пришло некоторое тупое успокоение. Учителя тоже работали молча, взяв себе наравне с нами по грядке, словно пытались хоть чем-то сгладить неловкую ситуацию, созданную незваными гостями. Мы их понимали и не осуждали. Мы сочувствовали им.
Сухой, раскаленный полынный ветер неумолимо нес к горизонту нашу печаль, неуверенность и неудовлетворенность. А нам так хотелось ясного, безоблачного неба!
РЫБАЛКА НА КРЕПНЕ
Вот уже три дня мы в Обуховке. Коля помогает дедушке Тимофею делать саманные кирпичи, я ворошу сено.
Сегодня нас растормошили в пять утра. Сон никак не отпускал меня. Мягкий говор бабушки Мани журчал над головой и не способствовал пробуждению. Не открывая глаз, пытаюсь вспомнить, по какому поводу ранняя побудка.
– Рыбачить пойдем. Вставай! – зашумел на меня Коля.
