— У бабки моей четверо родилось — вот это многоплодная, а у меня только двое, — отмахнулась та. — Чего хотели-то Надежда Андреевна?
— Кальмар командорских килограмм, упаковку филе тунца, смесь семян для салата… — начала я перечислять, а Настя ловко выкладывать на прилавок, пробивать и складывая в пакет.
Услышала за спиной недовольное сопение. Обернулась. Прямо за мной стояла Людмила, сложив руки в замок, и осуждающе сверлила меня взглядом.
Скверноядение для родственницы не пустой звук. Нельзя употреблять в пищу многие продукты, которые мне всегда казались совершенно обычными, те же морепродукты.
В ответ я развела руками — мол, всё понимаю, ничего поделать не могу. У нас с Митрофаном праздник, годовщина свадьбы. Сегодня мы празднуем вдвоём, требую кальмаров и прочих грехов.
Людмила ещё раз вздохнула, отошла в сторону, принялась с наигранным интересом рассматривать содержимое витрины.
Никаких сомнений в том, что она не преминет высказать брату всё, что думает о нарушении запрета, не было, как и в том, что она единственная, кто из многочисленной родни Гучковых принял меня и наш брак с Митрофаном. Не то, чтобы меня это сильно расстраивало, а Митрофана волновало.
Людмила же ограничивалась недовольным ворчанием. Время от времени пыталась наставить меня на путь истинный, но в целом — и я это знала наверняка, — была рада за брата, племянников, да и за меня с Ладой тоже. Считала, что счастье важнее.
— Значит, так богу угодно было, — отвечала она на нападки родственников. — Сами разберутся, — выносила всегда одинаковый вердикт.
Мы действительно разбирались сами, хоть и не всегда это давалось легко. Всем приходилось уступать и подстраиваться. Я не касалась религиозного воспитания Василисы, Ромы и Вовы, Митрофан не настаивал на воцерковлении меня и Лады, как и на соблюдении всех постов и традиций, принятых в их согласии.
И мы отлично справлялись. Сами не ожидали от себя, насколько хорошо у нас в итоге получалось.
Это показалось бы странным для меня в прошлом, но поженились мы через месяц после того, знакового нового года — именно столько времени по закону должно пройти между подачей заявления и росписью.
Ждать дольше Митрофан отказывался, я тоже не видела смысла, к тому же, как оказалось, требовалось уложиться между Рождественским и Великим постами.
У нас была свадьба, всё как полагается, даже белое платье у меня. Правда, символическое, такое, чтобы я могла носить его и после, но всё-таки. Небольшой банкет на базе отдыха тут же, под Кандалами. И свадебное путешествие в Калининградскую область.
На свадьбу приехала мама с новым мужем. Не могу сказать, что общение далось мне легко. Уверена, если бы не Митрофан, у нас бы не получилось построить дружеские отношения. Он, как человек с опытом потери, смог донести до меня простую истину: «живое живым». Спустя время я начала искренне радоваться за новое счастье мамы.
— Люда, завтра ждём вас, — напомнила я перед тем, как выйти из магазина, на прощание назидательно погрозив Насте пальцем.
— Придём, а как же, — кивнула Людмила с улыбкой. — Сегодня дети пусть у меня побудут, помощь нужна Василисы с Ладой, — важно добавила.
Я согласно качнула головой, мурлыкая про себя. Понятливая всё-таки Людмила Яковлевна, добрая, хоть и любит поспорить, живёт старыми традициями, зачастую нежизнеспособными.
Впрочем, насколько они на самом деле лишены смысла — вопрос дискутируемый.
Например, не строжайший, но всё-таки запрет на телефоны, телевизоры, социальные сети в итоге выливался в отсутствие клипового мышления у детей, умение сосредоточиться на поставленной задаче, усидчивости, развитом воображении.
Это я почувствовала на Ладе в первый год совместной жизни, когда ей пришлось подстраиваться под новый уклад жизни. Кирюшка же — наш совместный с Митрофаном малыш, и вовсе не имел проблем с рассеянным вниманием.
Он родился через год после свадьбы, тогда я впервые почувствовала — как это, когда ребёнок желанен мужчиной.
Ни с чем не сравнимое чувство, совершенное по силе эмоций. После опыта с дочкой — самое настоящее чудо.
Сейчас наше чудо ходило в детский сад. В свои четыре года умело читать, и уверенно шло по стопам Романа, постоянно что-то конструируя. Быть родителями двух Кулибиных сразу, оказалась та ещё задача. В ход шло всё, от непонятных железок, неизвестно откуда взявшихся во дворе, до бытовой техники, потому что только в электромясорубке, видите ли, есть нужный элемент.
Вова к когорте изобретателей-самоучек не принадлежал, он больше тянулся за отцом, интересовался строительством в силу своего понимания. Мы все начинали верить, что он станет архитектором, как и обещал.
Улица встретила крепким морозцем. Я куталась в длинный пуховик, на ходу натянула варежки, дёрнула шарф, поспешила вдоль улицы, слушая скрип снега под ногами.
Прошло пять лет с крошечным хвостиком с тех пор, как моя жизнь перевернулась с ног на голову. Сделала кульбит, который я никак не ожидала, в итоге приведя меня к безусловному счастью в месте на планете Земля, которое раньше вообразить не смогла бы.
Со всех сторон летело приветливое:
