Снаружи дорогу перегородил паромобиль князя, дружинники пригнали телеги и перевернули, создавая затор. Дополнительно демидовцы установили защитный барьер, чтобы отражать возможные магические атаки. Крыши соседних домов оккупировали маги и бойцы с мушкетами. Все они с напряжением всматривались в одинокую фигуру на инвалидном кресле.
Алим поднял руки кверху, показывая, что безоружен, что-то сказал выдвинувшимся навстречу бойцам. Затем к помощнику приблизился маг, проверил коробку на наличие неприятных сюрпризов. Только после этого к ашкеназцу подошел князь, на лице которого сквозило недоверие. Они обменялись фразами, о содержании которых можно только догадываться. При скоплении опытных магов опасно применять заклинание «слух», вмиг вычислят. Я наблюдала за встречей с чердачного окна, чтобы выдернуть Алима из лап Демидова, если потребуется. Однако даже с такого расстояния заметила, как резко побледнел Григорий Климентьевич, заглянувший в короб. Старик и без того не блистал здоровьем, а тут посерел, с лица спал. Дальше переговорщик должен был пригласить «врага» в дом, и это скользкий момент, потому как князь мог и не поверить словам Зельмана.
Видно, желание узнать судьбу дочери оказалось сильнее мести, потому что Демидов вцепился в платок клещом. Обернувшись, поманил начальника охраны, бросил что-то резкое Алиму, который наверняка настаивал, чтобы Григорий Климентьевич пришел один. Мы просчитывали такой вариант, а потому пропустили и Каменского. Я с облегчением выдохнула, когда ашкеназец вернулся под защиту стен. До последнего боялась, что предатель проявит себя и отыграется на безоружном парне.
Первая часть плана вроде бы удалась – князь заинтересовался, дальше начинался этап переговоров. И снова реализация ложилась на плечи Алима. Смущало только присутствие Родиона Матвеевича. Под подозрением все люди князя, а воевода – грозный противник, которого не победить в ближнем бою.
Пока Демидов не увидит запись с признаниями Степана, Игнату рано выходить на сцену. Мы с братом притаились в соседней комнате, из которой видно и слышно происходящее через специальные смотровые щели. Наследие от графа Толпеева осталось.
– Говорите, что вам известно о Софье! – сходу потребовал князь.
– Григорий Климентьевич, информация о Софье Григорьевне попала к нам случайно. Раскрывая ее, наша семья подвергает себя риску, – ответил помощник, – насколько доверяете человеку, что пришел с вами?
– Как себе, – хмыкнул Демидов, – Родион много лет служит семье и ни разу не дал повода усомниться в преданности.
– Хм, вот как? Интересно, – Алим прошелся по мужчине оценивающим взглядом, – стало быть, службу знает и людей подобрал в команду верных.
– Послушайте, Алим Осипович, к чему эти вопросы? – возмутился старик. – Давайте уже к делу! Вам есть, что сказать о дочери?
– Да, – подтвердил молодой человек, – и немало. Вы уж простите за недоверчивость, но я не понаслышке знаю, как тяжело в наше время найти надежных слуг и неподкупных соратников. Последний вопрос: как так получилось, что кристалл с признаниями человека, замыслившего и воплотившего заговор против вашей семьи, не попал к вам в руки?
– Да, что его слушать, княже! – возмутился воевода. – Голову морочит и время тянет. Нет у него информации о Софье Григорьевне и быть не может!
– Не вам об этом судить, Родион Матвеевич, – сухо осадил воеводу баронет, – информация есть, клянусь в этом. Или вы ставите под сомнение слово ашкеназца?
– Нет, вы не так поняли! Возможно, вас ввели в заблуждение, но я лично занимался поисками княжны и не нашел следов. А я искал кропотливо, тщательно – ни одной мелочи не упустил.
– Алим Осипович, действительно, хватит морочить голову, – поддержал воеводу князь.
– Даже в мыслях не было, – недовольно поджал губы помощник, – тогда попрошу еще минуту внимания. Здесь найдется много интересного, – Алим установил кристалл на специальную подставку и активировал запись.
Камень засветился, проецируя картинку с побитой мордой Степана. Григорий Климентьевич поморщился, невольно хватаясь за сердце.
– Как ты смеешь, калека, бередить старые раны хозяина! – взревел воевода и зарядил кулаком по камню, отчего тот разлетелся в пыль.
Вот это силища! И роль заботливого друга разыграна как по нотам. Да только Алим выставил обманку, запись транслировалась из смежной комнаты и не прервалась после разрушения кристалла. Хватило пары фраз, после которых старый князь подался вперед, жадно впитывая информацию.
Новости добрыми не назовешь, Демидову сделалось плохо с сердцем. Григорий Климентьевич активировал лечебные амулеты. Воевода усадил хозяина в кресло, ослабил пуговицы на камзоле. На запись мужчина не смотрел, хотя другой начальник охраны на его месте не упустил бы ни одной детали. Стало быть, уже в курсе признаний младшего родственничка?
