– Наверное потому, что до сих пор считаю Родиона другом, – глаза старика увлажнились, – а в гибели Любавы есть и моя вина. Ее смерть стала для воеводы страшным ударом, от которого он так и не оправился. Как любящий отец, Родик хотел для дочки лучшей доли. Однако с Георгием девочка не обрела бы счастья, потому что сын не испытывал сильных чувств, ради которых пошел бы наперекор моей воле. Он рассказал, как Любава его подпоила, чтобы оказаться в одной постели, а потом потребовала жениться, угрожая рассказать отцу. Вот я и действовал на опережение: посоветовал Родиону отправить дочь в деревню и одновременно устроил помолвку сына. Девчонка у воеводы с характером, пару раз сбегала из-под надзора компаньонки, пыталась поговорить с Георгием, но тот увлекся невестой и избегал встреч. На помолвку заявилась, хотела скандал устроить, но Каменский живо остудил пыл и в наказание сослал в глушь, откуда Любава уже не вернулась. С тех пор наша дружба дала трещину, и отношения стали сугубо рабочими, хотя со стороны этого не заметить. Я чувствовал, Родик терзается виной, однако предположить не мог, с чем на самом деле это связано. За долгую жизнь я совершил кучу ошибок, но эта из тех, за которую душу бы отдал, чтобы исправить.
– Почему? – сорвалось тихое с губ.
– Потому что тоже потерял дочь от любимой женщины, и эта боль до сих пор разрывает сердце на части. Вы расскажете, что стало с Софьей?
– Сначала клятву, если у Игната и Алима нет других вопросов, – напомнила, испытывая неловкость, что манипулирую чувствами человека, – события затрагивают интересы нашей семьи.
– Конечно, – горько усмехнулся князь, – я понимаю.
Воспользовавшись моим засапожником, с которым не расставалась, даже переодеваясь в платье, Демидов рассек кожу на ладони и произнес слова клятвы. Я проделала ту же процедуру, принимая под крыло нового вассала.
– Добро пожаловать в семью, Григорий Климентьевич, – пожала морщинистую руку, – разговор предстоит тяжелый, но прежде позвольте познакомить кое с кем. Игнат? – посмотрела на брата, и тот без слов понял, что от него требовалось.
– Что же, пока есть минутка, обсудим пару рабочих моментов, – заполнила неловкую паузу, – вы не возражаете, если Алим проверит дружинников и прислугу на лояльность? Родион Матвеевич пользовался уважением среди подчиненных, лучше сразу убрать недовольных, а остальных провести через присягу и клятву верности.
– У вас много талантов, Алим Осипович, – старик кивнул, – возражений не будет. Прежде, я полагался на Каменского в этих вопросах, так что сами понимаете, доверять никому нельзя.
– Займусь сегодня же, – с готовностью отозвался ашкеназец, – но только ближний круг, иначе не успею до отъезда. Потребуется содействие князя в этом вопросе.
– Разумеется, я в вашем распоряжении, – подтвердил Григорий Климентьевич, – можете…
Демидов осекся, увидев Лизу на пороге, а за ней Игната с Юленькой на руках.
– Добрый день, ваша светлость, – поздоровалась девушка, исполнив элегантный поклон.
– Добрый! – старик подскочил и, подслеповато щурясь, будто зрение подводило, впился взглядом в малышку, – Софьюшка?
– Моя дочь, Юлия Игнатьевна Гладьева, – представил девочку брат и добавил после секундной паузы, – приемная дочь. Юленька, познакомься с дедушкой Григорием.
– Деда? – удивилась малышка, – неть! Деда там! – указала пальчиком в коридор, где остался Гаврила Силантьевич.
Урядов наверняка в курсе последних новостей и переживает не меньше Лизы. У той глаза до сих пор красные, хотя пятна и припухлости на лице убрали с помощью лечебных амулетов.
– Юленька, я гостинец тебе привезла, – поднялась и подошла к племяннице, – кушать хочешь? – вытащила золотую монетку.
– Качу! Кушац! Дай!!! – девочка с жадностью вцепилась в золотой кругляш, засунула в рот и с причмокиванием принялась пережевывать.
– Не может быть! – Демидов пошатнулся, хватаясь за сердце и оседая на пол.
Я подхватила князя воздушными щупами и перенесла на диван. Алим уже держал наготове целительский амулет и сразу пустил в дело. Брат передал дочь невесте и поспешил к нам. Но помощь уже не требовалась, Григорий Климентьевич приходил в себя.
– Предвосхищая возникшие вопросы, расскажу, где и в каком состоянии нашел ребенка, – Игнат выглядел грозно, защищая любимицу. – Запомните, Юленька теперь моя дочь, кем бы ни были биологические родители.
Брат не жалел подробностей, описывая, в каких условиях жила девочка первые годы. У самой слезы наворачивались от жалости, и старик, не стесняясь, плакал. Следом за Игнатом настал мой черед откровений. Что привело в Кречетов и случилось после пожара в таверне упоминать не стала. Ни к чему князю лишние волнения, а вот о вероятном отце открыла правду.
– Значит, Милославский погубил Софью? – скрежетнул зубами Григорий Климентьевич.
– Это только предположение.
