«Яву», «Яву» взял я на халяву!
«Яву», «Яву» взял я на халяву!2
Орал он во все горло, надрывая связки, и это действительно помогло: страх отступил, и чтобы вновь не слышать ужасающие и мерзкие хрипы, стоны существ, загорланил вторую, третью, пока в щели не стали пробиваться тусклые лучи уставшего солнца, неспособного пробиться, через тучные облака. Пришельцы отступили, так сказать, с первыми петухами – Дима отложил гитару, спасшую его этой по-настоящему душещипательной ночью, она, ненадежно оперевшись о спинку дивана, упала и загудела на весь гараж. Как только его голова коснулась мягкой подушки, так сразу он провалился в глубокий сон, и о вылазке уже не могло идти и речи, но не из-за дикой усталости, а больше из-за ужасающего и липкого осознания: эти существа прячутся в тени, в глубине домов, и, когда в провалах черных окон мельком виднелись белые силуэту, они ему не казались.
День девятый…
[Запись 6:37]
Что происходило сегодняшней ночью не может поддаться рациональному объяснению здорового человека. Я видел их. Ужасных и мерзкий тварей, не совсем видел, только слышал их. И этого хватило с головой. Вылазка отменяется. Я не могу более и думать о том, чтобы покинуть какое-никакое, но укрытие. Сюда они не проникнут, пока горит свет – я очень надеюсь, что мыслю правильно, иначе же мне придет конец. Они не ломились ко мне, и на том благодарствую им, но, кажется, что все очень скоро изменится. Забившись в самый дальний угол с котом, подальше от ворот, я затачивал лопату, топор и нож – единственное мое оружие на текущий день, благо нашелся старый камень в горе отцовского барахла, которым дед еще натачивал финку, когда служил в НКВД, наверное. Я своего деда никогда не видел. Хищник, оголодавший за долгие дни холода и бескормицы, будет всеми возможными и невозможными силами цепляться за любую добычу, попавшуюся ему на пути. Твари, словно знают, что припасы мои на исходе, и я в скором времени покину свое укрытие. Они войдут в гараж, понимая, что сопротивляться добыча, еда не сможет. Они будут обгладывать каждую мою косточку, каждый мосол будут с дикой жаждой обсасывать и захлебываться слюной от восторженного наслаждения процессом… В таком случае я лучше покончу с собой, вскрою вены или повешусь. Не впервой. Выпущу Карася на свободу, а сам сведу концы с концами, но живым тварям не дамся, пусть гниды гнилье едят! Не хочу даже представлять, на что способны создание, созданные ядерным взрывом и таящиеся за громоздкими воротами, когда на землю опускается беспросветная тьма, а пока я буду держать мнимую оборону на всех фронтах. Были бы только силы.
