Ксюша привычно включила на планшете утренний эфир новостей, попивая через трубочку из прозрачного, высокого стакана свежий апельсиновый сок из натуральных продуктов, из которых натуральным было только название. Дима напрягся и вслушался, а затем встал за ее спиной и всмотрелся в экран: молодой диктор с опрятной прической-канадкой вещал о ситуации в зоне действий спецоперации и о том, как успешно наши вооруженные силы продвигались на запад. Дима облегченно и тяжело выдохнул и посчитал сон простым совпадением и эффектом дежавю случившееся несколько минут ранее. Он расслаблено опрокинулся на спинку стула, добавил две ложки коричневого сахара в чашку с кофе и все пытался переварить дивный ночной кошмар, где он потерял все: Ксюшу, родителей, будущее и надежду, где началась ядерная война и призраки умерших являлись ему с первым приходом мрака. Про осознанные сны он и до этого довольно много чего слышал, но ни разу до этого не испытывал на себе – не понравилось. Правда, отсюда начал подмечать некоторые странности, например: он во сне испытывал настоящий голод и жажду, и у него оставалась сила. Обычно в осознанных снах все гораздо иначе: у тебя нет ни силы, ни скорости, только чувства. Но это все, потому что Диме попалась экстраординарная ситуация, ведь ему всегда везет на подобные выходки жизни и приключения.
– Внимание! Внимание! Экстренное включение! Иран нанес ракетный удар по военным объектам Ирака, а также по базам США, расположенным в данном регионе. Имеются кадры с камер очевидцев, подтверждающие применение Тегераном баллистических ракет мощностью около пятидесяти килотонн по стратегическим целям. Белый дом пока воздерживается от комментариев в связи с чрезвычайным происшествием. Президент России созвал экстренное совещание в Кремле, заявив о готовности к ответному применению ядерного оружия в случае любой угрозы в адрес Российской Федерации…
– Вот это да… – одними губами произнес Дима.
Ксюша подняла озадаченный взгляд на него, будто прося объяснить услышанное. Осознанный сон? Ну уж нет, тут этим не пахнет. Он уже проживал этот день и это не просто вещий сон.
– Ксюшенька, – едва сдерживая подступающую панику, начал Дима. – Слушай меня, пожалуйста, очень внимательно, – она подняла левую бровь. – Поверь мне, я этот день уже когда-то прожил.
– Ты дурак? – ее взгляд потемнел, зеленые глаза налились кровью. – Ты таблетки пил?
– Да какая разница!
– Большая, Дим! Все, стоп! – она ударила по столу. – Меня все это уже достало, – Ксюша опустила взгляд в почерневший пол. – Прости, но я больше так не могу. Я устала это терпеть и делать вид, что все хорошо, замечательно и лучезарно, – точно так же она говорила тогда, в последний день, когда они были вместе. Ксюша говорила, а он молча слушал, понимая, что всему конец. – Я не хочу портить тебе жизнь, строя иллюзии. Думаю….
– Нам нужно расстаться… – закончил за нее Дима, но он пока не понял, что здесь все не так, как должно быть.
Ксюша странно и резко дергалась и извивалась ужом на сковородке, а за окном, вместе привычного розового рассвета бушевал кромешный мрак, и белые, обожженные радиацией ладони беззвучно колотили по стеклу.
– Тебе стоит проснуться, любимый! – завопила Сеня нечеловеческим голосом!
Ее голова мерзким и глухим хрустом перевернулась подбородком вверх, и сама она полезла по стене к потолку, подобно огромному пауку! Дима не мог ни закричать, ни вздохнуть – он только мычал и смотрел, как его милая Ксюшенька обращалась в монстра и зависла над ним, не отводя взгляда черных, пустых глаз…
По воротам гаража что-то противно и звонко скреблось, как ножом царапают по металлу. В буржуйке догорали красные угольки языками синего пламени. Карась лежал на спинке дивана и напряженно всматривался в темноту у входа, шерсть на загривке стояла дыбом, хвост бил дубиной по поролону под выгоревшей тканью. Ужасно хотелось пить. Дима почему-то сидел под дверьми. Он встал и на цыпочках прокрался к оставленному стакану с водой и позволил отхлебнуть полглотка из оставшихся запасов. Если так и дальше пойдет, то ждет его бесперспективная участь сгинуть от сухой и пьянящей безысходностью жажды. На улице что-то противно хихикнуло и шумно убежало куда-то вправо. «Жители пришли,» – безошибочно догадался он и подбросил в печь еще досок. Жар и пламя страстно окутали древесину и с наслаждением зафыркали, наполняя гараж светом. Еще днем Дима догадался вырезать в фанере небольшую смотровую щель, закрепив отрезок на маленькие петли, чтобы хоть немного себя обезопасить. Он бесшумно подобрался к окну и выглянул сквозь щель, сразу же отпрыгнув назад, уронив бедные ящики с инструментами и гвоздями: там на него смотрело лицо. Бледная физиономия без глаз, рта, ушей и носа, будто непроницаемую пепельную ткань натянули на голову. В ворота в тот же миг посыпался град тяжелых ударов – стены задрожали и заскрипели старыми гвоздями и гнилыми досками, кот бесцельно заметался по всему гаражу, а Дима продолжал лежать, придавленный ящиками и коробками, полными хлама, и вовсе не понимал, что же ему делать.