Дима вспомнил все и что было сил рванул к разрушенному дому родителей. Строение с каждым пройденным шагом отдалялось на два и приближалось на десять, но оставалось на прежнем месте, взмахивало в серые, густые облака, стянувшие мир единым, плотным одеялом, принося холода ядерной зимы, исчезало за стенами жителей и мертвых обитателей деревни. Ноги его запнулись обо что-то мягкое, укрытое толстым слоем пепла, и Дима упал, лицом к лицу дряхлого деда которого разъели длинные, черные черви, превратившиеся в единый замерзший кусок мяса.
Из пустой, темной бездны глазницы выполз рой мокриц и просочился под рукав его пуховика, покрытого свежими пятнами спекшейся крови – Дима завизжал и в тот же миг выпрыгнул из одежды. По спине кто-то провел тонкими, холодными пальцами – он резко развернулся, и перед ним стоял житель, который через долю секунды испарился под кулаком его руки. Дима отшатнулся и побрел дальше, но врезался в калитку собственного дома. Она оказалась закрыта на тяжелый, амбарный замок, но он ее не закрывал! Просто бы не успел, да и такого замка у него не было отродясь! Но Дима с легкостью перемахнул низенький, деревянный заборчик, бесконечно падая в белую пелену под оградой, однако получилось встать и идти над пепельными облаками. Он увидел, как калитка, тихо проскрипев какую-то жуткую мелодию, сама медленно распахнулась. Долго не раздумывая и набрав полные легкие горького воздуха (он резко понял, что где-то потерял маску) закричал в черную пустоту вне ограды. Отступать уже поздно и еще один такой путь он не пройдет – Дима шагнул вперед, в глубину дома.
Крыша обвалилась. Свалившийся в груды шифер громко лопался под подошвой военных сапог в унисон со скрежетом осколков выбитого взрывом стекла. Он знал, что должен сейчас увидеть, но до последнего отказывался верить в это. Следующий шаг сопроводило странное и резкое покалывание в ноге: пробив насквозь сапог, из стопы торчал длинный, тронутый ржавчиной шиферный гвоздь. Он гнулся под воздействием невидимой силы и извивался танцем змеи. Дима уселся на обломки крыши и одним быстрым движением вырвал окровавленную доску с гвоздем – меньше, чем через мгновение носок и сапог наполнились мокрым и теплым, из дыры в подошве хлынул ленивый ручей крови, однако боль не чувствовалась вовсе.
Он продолжил продвижение по дому, пока не вышел на кухню, когда, словно по щелчку костлявых, уставших от долгой и изнурительной работы пальцев невидимого бога-наблюдателя, все стало, как и прежде. Мир изменился и потускнел, цвета потеряли всякую насыщенность – художники жизни забыли краски где-то в небесной канцелярии, кроме белого и черного. Пришла и жгучая боль яркая и неприятная, терзающая всю ногу от стопы до бедра. Увидел Дима то, что и должен был увидеть. Все, что с ним произошло и происходит – плод его больного сознания. Ничего не было правдой. Он упал на колени, оперевшись руками о стол, и смотрел в безжизненное лицо на половину сгнившей Ксюши.
Глава третья
Реальность
Тупая боль от падения с кровати заставила его пробудиться. Ксюша неохотно приподнялась в постели и сонно посмотрела на распластавшегося по холодному, деревянному полу и державшегося за локоть Диму. Он, шипя от боли, примостился рядом на краю кровати и бросил на нее виноватый взгляд. Ксюша пододвинулась ближе и мягко обняла Диму за плечи. Без слов она поняла, как ему сейчас плохо, и что вновь снились кошмары. Лечащий врач все твердил о влиянии крайнего психологического расстройства, которое сложно точно классифицировать, на сновидения, и влияние снов на это самое расстройство. Недавно он попал в страшную аварию: упал с мотоцикла и головой повредился о столб. К счастью, Дима выжил и не был парализован. От физических травм в виде многократных переломов руки оправился относительно быстро, а вот психическое расстройство осталось с ним до конца жизни. Сначала, сразу после выписки, никто и заподозрить не мог травму, но, когда появились первые приступы галлюцинаций, все стало слишком очевидно. Дима лечению не противился, все прекрасно понимая. Ему пришлось посетить узкопрофильного врача. Специалист остановил свое заключение на кататонической шизофрении, хотя и не отрицал более сложную форму заболевания, но, сказав «время покажет», отпустил Диму на домашнее лечение. Прописали таблетки и различного вида терапии и релаксации, но, увы, как выяснилось позже, ничего из этого толком и не помогало. Это поняли только через полгода, когда начался новый, до того невиданный приступ. Диму пришлось положить на неделю в психиатрическую больницу. Приступ длился четыре дня в крайней степени сложности, но благо удалось избежать более тяжких последствий. В итоге инвалидность и пожизненные косые взгляды в свою сторону.