Невидимые наблюдатели кружили у дороги, изредка перебегая ее, пытаясь напугать или сбить с намеренного пути. Они не выпускали его из вида, поскуливали, лаяли и смеялись? Дима остановился, достал из нагрудного кармана отцовского бушлата, пришедшего на замену разорванного в клочья волком пуховику, пол-литровую бутылочку студеной воды, немного вылил на ладонь и бережно растер лоб холодной жидкостью, встряхнул головой как пес, после чего смех пропал. Пока появилась небольшая возможность сделать паузу, Дима из противоположного кармана вынул дозиметр, включил его и едва не упал в обморок, увидев на приборе «30.000 мЗв/ч». «Ничего себе,» – в голос обронил он. Это было в 30 раз превышение годовой нормы облучения, насколько Дима мог знать. При таком уровне радиации можно спокойно отправиться к праотцам за пару часов. Он просто боялся представить, какой все-таки фон стоял в деревне, раз тот выдавал фатальную ошибку, и похоже, догадывался, что показание в двадцать тысяч не являлось враньем прибора.
Появилось ярое желание сорваться на бег, но тогда сил не хватит, чтобы дойти хотя бы до трассы, а про выход сегодня к берегам Волги, можно будет позабыть. Еще и волки могут наброситься раньше задуманного ими времени, и сил отбиться от них уже не останется. Они чувствуют кровь и исходящий от него нескончаемыми потоками страх и отчаяние.
Сколько уже удалось пройти? До трассы не больше десяти километров не должно быть, а по ощущениям, он идет второй час. Лес не менялся, или все же нет? Определенно он стал другим. Стал гуще и внушал опасность. Огромными монолитными стенами по обе стороны дороги, засыпанной пеплом, легли ели цветом мокрого угля. Дорога извивалась в судорогах, петляла из стороны в сторону, и тогда Дима ясно понял, что же случилось: он сбился с пути. Оглянувшись на свои следы, он убедился в правильности мысли. Я иду не туда. Дорога от деревни до трассы практически прямая на протяжении всего маршрута, ее еще “взлеткой” называли особые любители скорости. Он точно свернул где-то, но когда и как?
Волки.
Эти чертовы волки специально его отвлекали от дороги, чтобы заманить поглубже в чащу этого проклятого елового леса. Ноги подкосились от ужасного осознания, что здесь его поджидала засада – волчий капкан наяву.
Невидимые тени обступили со всех сторон и стали медленно приближаться, уже не скрываясь в деревьях и кустах. Кольцо защелкнулось. Капкан желтых клыков и красных, бешеных глаз неумолимо сужался. Я буду бороться! Он твердил себе, что не сдастся, но понимал, что ему никак не справиться со стаей. Дима перехватил крепче топор и обрез.
Три патрона.
Два в стволе.
Последний он решил приберечь для себя. Лучше прострелить себе голову, чем испытать, как тебя будут заживо поедать. Дима быстро осмотрелся: нигде не проскользнуть сквозь сильных челюстей хищников, полных острых зубов. Он напал первым, вскинув обрез и пальнув с одной руки! Хлопнуло. По ушам оглушительно ударило церковными колоколами, но предсмертный скулеж сразу двух волков, он смог услышать. Крупная картечь разорвала на лоскутья одному часть плеча, а второму разворотила голову, ставшую похожей на бутон прекрасной алой розы. Пепел слипся в грязные, багровые комья и прилип к серой и черной шерсти, отступающих зверей. «Получили!» – ликовал Дима, и не дожидаясь их хода, вновь вскинул двустволку и направил разгоряченное дуло на самого рослого волка, но не успел спустить курок, как сзади набросился отошедший от контузии другой зверь, который вцепился в толстый воротник бушлата. Острые и сильные клыки рвали ткань, доставая и разгрызая аппетитную шею. Дима завыл, но смог найти в себе силы и прыгнул на спину, придавив собой животное – оно тихо заскулило, а Дима отчетливо услышал хруст грудной клетки и позвоночника. Однако он совершил ошибку, сразу не поднявшись на ноги, и вот уже три волка рвут штаны и кожу, а к ним подскочил еще один, напавший на руку. Он обездвижен, но правая рука все еще оставалась свободна… Превозмогая острую и ноющую боль, Дима нащупал под слоем пепла обрез, ударил уже стволом меж глаз рвущего плечо волка, но зверь успел броситься к лицу первым. В последние секунды обезумевшему от ярости и боли человеку удалось закрыться ружьем, он закричал до крови в глотке и нанес удар волку в гортань – псина надрывно захрипела, закашлялась, не в силах вдохнуть, и забилась в предсмертной агонии.