Внезапная и резка боль в предплечье, расползшаяся вверх до плеча раскаленным свинцом, вырвала его из раздумий. Огромный, черный волчара, похоже именно тот, который сопровождал самку, вцепился в рукав и длинными, острыми клыками мощных челюстей безжалостно рвал пуховик. Дима запищал и чудом вырвался из куртки, успев каблуком сапога пнуть в морду озверевшего хищника. Волк свирепо и громко зарычал, брызжа кровавой слюной, и стал надвигаться на Диму, замершего испуганным оленем в свете фар большегруза. Зверь неторопливо перебирал полусогнутыми лапами по пухлому, как свежий морозный снег, пеплу, прекрасно зная, что добыча уже никуда не денется и чувствуя дурманящий запах теплой и живой крови, страха. Дима пришел в себе быстрее, чем ожидал волк – перекатился назад, будто заправский спецназовец, и выхватил с пояса обрез, одним выстрелом превратив голову зверя в кроваво-мясную кашу. Резкий и тягучий смрад потрохов ударил в нос и чуть не повалил с ног. Вдали, на видимой окраине деревни, тоскливо завыла стая, оплакивая погибшего товарища.
Три.
Осталось всего три патрона, что уйти прочь из этой проклятой деревни. Можно, конечно, порыскать еще по домам, но времени банально на это не оставалось. Дозиметр мог сработать корректно (этого он не исключал), а ошибку показать из-за перегрузки от беспредельного уровня радиационного заражения местности. Нужно уходить, и планы свои он уже не поменяет. Рано или поздно волки все равно бы вытеснили его отсюда.
Глава Пятая
Надежды нет?
С диким предвкушением и придыханием сердца Дима ожидал наступления нового дня. Если и идти в дальний путь, то только с первыми лучами восходящего солнца, так удастся пройти больше, может, получится выйти на просторные берега великой реки Волги и уже дальше ступить вниз по течению, тогда точно не получится сбиться с пути. Дорога займет гораздо больше времени, но станет безопасней.
Ночью тихо с черных небес падал серый снег. Дима прекрасно слышал шелестение кристаллов по профильному листу на крыше, который вскоре перерос в причудливую дробь мелкой крупы. Дозиметр также оглушительно трещал, когда он еще раз попробовал его включить. Прибор то выдавало ошибку, то показывал сумасшедшие 20000 микрозивертов в час, при которых выжить невозможно. Не может же фон быть настолько сильным, или на Ойшкар-Олу сбросили, так называемую, “грязную” бомбу? Но опять же, зачем?
Дима все еще не понимал до конца, почему он и другие животные живы при таком излучении. Даже если уровень радиации меньше, он все также решительно покинет родные земли в поисках других уцелевших людей на просторах России. План опрометчивый, но иначе дальше существовать не получится. Группой или общиной выживать будет в разы легче. Не даром – человек создание с древних времен социальное.
Приготовив быстрый завтрак и захватив собранные еще вчерашним вечером вещи, он выдвинулся в дальний и опасный пусть к неизвестности, оставив часть припасов и гараж открытым, чтобы в случае крайней необходимости он стал убежищем для любого пришедшего.
Только переступив порог, Дима встретился взглядом со сверлящими и обжигающими глазами лежащего недалеко за забором волка. Остальная часть стаи неумело пряталась в домах и сараях, поблескивая желтыми и белыми точками свирепых глаз. Сухой ком застрял в горле и не хотел сдвинуться с места, причиняя легкую боль и невыносимый дискомфорт и нагоняя отрешенные мысли, мол «а точно нужно рисковать, покидая убежище, сейчас? Стоит ли единственной жизни мнимая надежда на то, что еще кто-то смог выжить?». Нужно, ответил себе Дима, прополоскав горло и рот теплой водой. Если у человека надежды нет, значит нет мечты и цели существования! Если надежды нет, то и человека быть не может, а я живой, потому что она со мной! Греет сердце слева в груди и указывает путь, и ей я верю, как никогда и никому не верил! Надежда приведет меня к мечте или гибели, но, умирая, я буду знать, что все было не просто так, и я хотя бы попытался, а в нынешних реалиях это много стоит…
Дима уверенно двинулся вперед по улице, окруженной волками, держа в одной руке топор, а во второй обрез. Три. Всего три патрона. Когда волки нападут, а они обязательно это сделают, они будут мстить за погибшего. Окружат и накинутся разом все – не будет шанса на промах или ошибку. Он до последнего вздоха распоротых легких будет бороться за свою жизнь, мечту и надежду, горящих ярким огнем в его груди!
Старые дома провожали его угрюмыми и осуждающими взглядами черных окон до самого выезда из деревни. Пути назад нет, и Дима переступил невидимую черту – границу родной земли. Теперь он на чужой территории во владении густого, обожженного пламенем ядерного пожара леса. Здесь хозяйствуют дикие звери – волки, и слышны их тихие и острожные шаги по скрипучему пеплу. Они сливались с черными деревьями, и только блестящие в бледном свете бесстыдно спрятавшегося за толстыми облаками солнца глаза выдавали их местонахождение. Звери злы и хотят отомстить за убитого собрата, хотят есть теплое и живое мясо.