А ведь именно с дифтерии и столбняка началось шествие профилактических прививок по планете. Немец Эмиль фон Беринг и японец Сибасабуро Китасато разработали противодифтерийную и противостолбнячную сыворотку. Для этого сначала получали токсин, затем через определенные промежутки времени вводили токсин лошади, потом забирали часть крови, обрабатывали её, чтобы очистить от посторонних белков. И это только звучало просто. Да, технология мне известна, я даже вспомнил, чем конкретно и как обрабатывали сыворотку. Но вот дозировка… Дозировку я не запомнил и еще не умел толком работать без термометра. Да и сам токсин… Для того, чтобы получить чистый токсин, ученику Пастера понадобилось сорок два дня. Таким запасом времени я не располагал.
Но зато у меня под боком имелись переболевшие люди. Для массового производства не годится, но лично у меня появился шанс в нужный момент вылечить себя и потихоньку убраться подальше. Хорошо хоть раздобыть необходимую кровь будет просто – спасибо чудной практике кровопускания.
Но сыворотку надо вводить рано, в первый-второй день появления симптомов. Если болеть дольше пяти дней, она уже не поможет. Дальше останется только снимать интоксикацию. Антибиотик же… Я тяжело вздохнул. Быстро сделать пенициллин можно было только в сказках. В реальности же на первый этап определения плесени могли уйти месяцы.
Но это не значило, что нужно опустить руки. Пастер не сдался, и я, фармацевт-исследователь, тоже не сдамся. Ну и что, что не микробиолог и не фармаколог, у Пастера, Беринга и Китасато и того не было! Мне не новый курс прокладывать надо, а просто пройти по готовой дороге. Воссоздать ведь проще, чем создать новое.
А пока… Пока я мог помочь тем, кто лежал в этом доме.
Я достал из чемодана записи Пересвета и встал за стол. Первым делом нужно сделать так, чтобы все много пили. И для этого как нельзя лучше подходил рецепт Пересвета Людотовича. А о том, что ученик выбросил из рецепта свинец и изменил дозировку, пациентам знать вовсе не обязательно.
В дверь постучали, когда я увлеченно перебирал травы с порошками и чиркал в бересте, делая пометки.
– Кто там?
– Это я, Дуняша! – крикнул в ответ знакомый девичий голос. – Меня с Вольгой к вам в помощники прислали!
Помощники? Я бросил взгляд на стену, на простые механические часы.
– Что-то вы не торопились, помощники, – проворчал я и пошел открывать. – Молчать! Стоять!
Юные помощники так и замерли с поднятыми над порогом ногами и открытыми ртами. Дуняшу я узнал, а Вольгой почему-то оказался светловолосый широкоплечий подросток с первыми реденькими усиками над губой. Странно, мне показалось, что Вольга – женское имя, заканчивается же на «а»… Ну, ладно, видимо, исключение, как Никита и Данила.
– Развернулись и быстро пошли гладить горячим утюгом свои запасные платья, не забудьте платки на голову, – тем же командным голосом велел я и, заинструктировав помощников до изумления относительно правил одевания и раздевания при входе в лабораторию, отправил за запасной одеждой.
Дуняша и Вольга беспрекословно развернулись и взлетели вверх по лестнице. Я удовлетворенно хмыкнул. В этом веке молодежь воспитывали явно лучше, чем в моем. Никаких вопросов, капризов, кривляний, восклицаний о правах…
На этот раз они не заставили себя ждать. Но я опять остановил их на пороге, вооружившись антисептиком.
– Руки протянуть ладонями вверх!
Дуняша и Вольга растерянно дернули носами, когда им на руки шлепнулись мокрые платки.
– Да, это самогон, – кивнул я в ответ на их молчаливое изумление. – Протрите руки как можно лучше. Нет, дольше. Еще дольше. А теперь лицо и шею… Вот теперь давайте их сюда.
Платки опустились в плошку с яблочным уксусом. Следом я вручил им маски.
– Надеть. Что смотрите? Теперь к больным вы будете подходить только так. Всё ясно?
– Да, Техён, – хором ответили воспитанники.
Я посмотрел на них, помечтал о дезинфекции всех этажей и отдельном корпусе для больных и отвернулся, поправив:
– Можно Тэхон. Или Тихон. Если совсем уважительно, то Тихон Викторович.
А сам мысленно потер руки и пошел готовить ланцеты и емкости. Доноры для сыворотки пришли сами – даже звать не понадобилось.
Теперь осталась сущая мелочь – не грохнуться в обморок при виде их крови.
Арант был потрясен. Все были потрясены. Сначала они восприняли нарочито мужское поведение Тэхон как причуду, попытку сбежать от болезненной правды. Но никто и подумать не мог, что она зайдет так далеко, что забудет даже о девичьем стыде. Поехать верхом вместе с мужчинами! В мужском седле! Да еще в штанах и каких-то восточных тапках, выставив ноги на весь мир! Да, в портянках, но… Но они были тонкими!
