Они пели в Приморье всю седмицу. Они очень старались: уходили рано утром, возвращались затемно, раздавали всем сбор для облегчения болезни, который сделала Тэхон по рецепту Пересвета Людотовича. Они пытались научить песне и её, но девушка молча запиралась в снадобнице, только злобно сверкала глазами из-под очков. Арант несколько раз пробовал выманить её на утреннюю прогулку по набережной, но она на все предложения отвечала категоричным отказом. Тэхон даже ела отдельно, из своей миски, прибегая в самый разгар готовки и выхватывая куски прямо из кипящего бульона. Дуняша и Вольга на все расспросы обеспокоенных служителей отвечали, что она пускала их в снадобницу ненадолго, чтобы они отмерили какие-то порошки и перебрали травы, но только переодетыми и в масках. Арант начал беспокоиться – девушка почти не выходила. Страсть к чистоте явно перерастала во что-то нездоровое. Подумав и поговорив с Дуняшей и Вольгой, он поставил Тэхон на прием больных. Она сопротивлялась, конечно, но после слов «больше некому» сдалась и уступила. Всё шло хорошо: под присмотром воспитанников девушка научилась чистить горло от пленок, даже организовала опрос и картотеку, но…
– Родич? Нашелся её родич? – не поверил своим ушам Арант, когда утром недели[5] прямо перед завтраком к нему в спальню пришли воспитанники и доложили об очень похожем на Тэхон господине в таких же шелках.
– Нет, просто они из одного народа, – покачала головой Дуняша. – И разговаривали они между собой по-нашему, потому что друг друга не понимали. Хотя языки у них очень похожие. Как я поняла, господин Чан – беглец. Что-то там со своим императором не поделил и сбежал со всей семьей в Кондо, а сюда приплыл по торговым делам вместе с племянниками. Он в Дом Порядка не стал переезжать, жил на корабле. А как один из племянников заболел, сразу пришел. Очень был рад Тэхон. Уже третий день к ней ходит. Они всё время встречаются в беседке, которая во дворе. Мы никак вас поймать не могли – Тэхон нас с утра всё время чем-то занимает.
Аранту от таких новостей стало гадко. Пока он вместе с остальными служителями сражался за Равновесие города, девушка нашла своего соплеменника и старательно крутила перед ним хвостом! А на него, Аранта, совсем не обращала внимания, хотя он к ней был так добр! А она с этим Чаном путалась, несмотря на свои страхи и безумие! Неужели обманула? Точно обманула, а они все поверили! Еще неизвестно, что они там в пристройке с этим купцом делали!
Арант встал с постели, намереваясь пойти к Тэхон и высказать ей всё своё возмущение, как вдруг голову повело. Он сел, озадаченный и расстроенный, и внезапно понял, что плохо и тошно ему вовсе не от новостей о девушке. Суставы ломило как при сильном жаре, болела голова, ныло горло, першило в носу. И усталость после вчерашнего похода вовсе не прошла. Арант недоверчиво нащупал под рубашкой лапку крота. Она была на месте.
– Вольга, посмотри у меня горло, – позвал он и открыл рот.
Парень послушно наклонился над ним и развеял последние сомнения.
Несмотря на матушкину защиту, на песнь Равновесия и крепкий дух, Арант заболел.
Дозировка… Дозировка… Дозировочка…
Сыворотка из крови переболевших была готова. Из доступных подопытных животных нетронутыми остались только курицы да полудикая, абсолютно неадекватная кошка, которую невозможно было поймать. Не без ошибок, однако первые дозы лекарства я получил и уже потирал руки. Правда, сколько антигенов содержалось в грамме действующего вещества, ведали лишь Будда да Осмомысл. Вероятность развития аллергии у человека… Ну, у меня аллергии не случилось. Экспериментировать на других людях без испытаний на животных мне всё еще казалось не совсем этичным.
Возник вопрос со шприцом и иглами. Как назло, все ремесленники, которые могли мне помочь, либо уже умерли, либо пытались пережить пик болезни.
Я сутки нарезал круги по снадобнице в тяжких раздумьях, но тут судьба решила пнуть в очередной раз: Арант поставил меня работать с больными.
Сначала я честно постарался отбрыкаться от этой почетной обязанности.
– Ты с ума сошел? – выпалил я, когда он объявил мне своё решение. – Я не умею!
– Дуняша и Вольга всему научат! – бодро ответил этот муд… мудрец.
– Тогда пусть они и принимают!
– Они воспитанники, они не имеют права.
– А я кто?
– А ты старше, ты – ученик Пересвета Людотовича! Кроме тебя, больше некому!
– Не надо! Нет! Не буду!
Я хотел спрятаться в лаборатории, но Дуняша и Вольга окружили меня, вторя Аранту жалобными голосами:
– Правда некому! Служители обходят город, кто-то должен принимать больных здесь! Мы сами всё будем делать, вы только присматривайте за нами, Тихон Викторович!
