– Что же вы так громко, дайфу Лим? – укоризненно покачал головой Чан, увидев меня в столь плачевном состоянии. – А если бы мы не чистить корабль?
– Простите, что устроил переполох. Я хотел уйти тихо, но служители заподозрили во мне хаосита, – кое-как выговорил я.
– Вы заболели?
– Да. Как раз хотел идти к вам, но пришел Светозар Людотович и… И вот, – я кивнул на своё одеяло. – Получилось взять лишь некоторые вещи.
– Надо было забрать оттуда всё, – неодобрительно проворчал Чан. – Служители Равновесия используют ваши работы против вас.
– Торопился. Я могу получить свою сыворотку?
Купец взмахом веера отослал матросов и кивнул в ответ.
– Да, конечно. Я хранить флаконы в холоде, как вы говорить, дайфу Лим.
Он пересек каюту, вытащил из сейфа большой лакированный ларец, провернул хитрый механизм и откинул крышку. Внутри на льду лежали заветные бутылочки и разобранный шприц с иглами, аккуратно собранными в бутылку со спиртом. Чан вытащил шприц с иглой, поставил передо мной на стол сыворотку и, закрыв ларец, спрятал его обратно в сейф. Я задумчиво следил за всем этим. В голову настойчиво стучалась какая-то мысль, но боль и температура встали перед ней не хуже Гэндальфа и заорали: «Ты не пройдешь!»
Решив, что об этом можно подумать потом, я привинтил иглу к наконечнику, набрал в шприц сыворотку и, стащив штанину, сделал укол себе в бедро. От боли чуть искры из глаз не посыпались! Всё-таки игла была непривычно большой, да и использованной раз тридцать, не меньше. Если бы я хоть немного опасался аллергии, ни за что бы не пошел на такой мазохизм. Но аллергии не было – это я проверил первым делом.
Пока я болезненно шипел, купец смущенно рассматривал морской пейзаж за окном, стараясь не оборачиваться на мои голые ноги, и обмахивался веером.
– Всё, – вяло сказал я, поправив одежду. – Благодарю вас за помощь, господин Чан. Без вас я бы не справился.
– Я отдавать долг за Юн Лан и команда, – с улыбкой поклонился тот. – Признаться честно, мы подозревать такой исход и готовились. Мои люди… не любить служителей Равновесия.
– Вот как… – я даже не удивился и со вздохом покрепче закутался в одеяло. Голова гудела и категорически отказывалась думать. – Прошу прощения, господин Чан, я не в том состоянии, чтобы продолжать разговор. Мне нужно поспать.
– Да-да, конечно, вы же больны! – спохватился собеседник и, выглянув из каюты, позвал племянника.
Последнее, что я запомнил из того дня – твердые теплые руки Хван Цзи на плечах, небольшую каюту с очень жесткой кроватью и крепкий травяной вкус целебного отвара. А затем болезнь все-таки взяла своё и погрузила меня в горячечный сон, больше похожий на обморок.
Снился мне огромный подводный колокол, в котором плавали дайверы. Они шевелили широкими ластами, которые отнимали у дельфинов, и выпускали внутрь купола воздух из кислородных баллонов. Я же сидел в колоколе тихо-тихо, потому что рядом со мной была рация. Рация шипела и разговаривала чужими чирикающими голосами, а я не знал, как она выключается. Один из дайверов вынырнул передо мной и вместо баллона открыл ларец Чана. Тот сиял драгоценными камнями, бросал блики на темную поверхность воды и отражался в пластиковой маске. Внутри него стояла горячая чашка с целебным отваром.
– Вот, принес горячего, – сказал дайвер голосом Хван Цзи и поднес чашку с отваром к моему лицу.
Ларец с сияющими камнями выскользнул из его руки, с тихим всплеском ушел под воду, и в колоколе воцарилась тьма. Остался лишь крепкий запах трав.
Я приподнял голову, сделал глоток и понял, что проснулся.
– …там доктор Лим? – звонким детским шепотом сказали под боком.
– Юн Лан, выйди, – строго велел Хван Цзи и еще раз наклонил чашку.
Я понял, что мой затылок лежал на его ладони, и приоткрыл глаза. Веки поднялись ужасно тяжело. На какое-то мгновение даже почудился ржавый скрип. В поле зрения попало сияющее лицо Хван Цзи на фоне незнакомого низкого потолка.
– Очнулись! – радостно выдохнул торговец. – Ну и напугали вы нас, доктор!
Чашка снова наклонилась к губам. Я попытался поднять руку, чтобы перехватить её, и осознал, что на такой подвиг пока не способен. Пришлось лежать покорной тряпочкой и терпеливо принимать помощь.
– Сколько? – между глотками выдавил я и прокашлялся.
Из горла хлынула слизь. Хван Цзи поспешно отставил чашку и подал платок, чтобы я сплюнул.
– Четвертый день пошел. Мы уже думали, что всё, не выкарабкаетесь, – ответил парень, опустив меня на подушку. – Вы бредили, говорили о природе вашего лекарства и до-зи-ров-ке, – по слогам произнес он незнакомое слово и бодро продолжил: – Мы были поражены! Дядя сказал, что люди такого великого ума рождаются раз в сотню лет, и что мы обязаны сделать всё, чтобы вы выжили, дабы вы могли нести свет исцеления еще долгие годы. Мы сделали всё, что вы делали с Юн Ланом. И вы очнулись!
Я повернул голову и увидел, что моя правая рука привязана к кровати, а к сгибу локтя – игла, от которой к перевернутой бутылке тянулась трубка из выделанной жилы. Сил хватило лишь на впечатленное:
– Ого!
