– Тайны, они окружают нас, очаровательная Ядвига, – герцог как голосом, так и жестами показывал свою приязнь к красавице. – Я бы хотел несколько позже увидеть вас у себя. Поговорить… об оружии, вашем брате и о том, что к кинжалу нужен еще и меч. Подождите где-нибудь… поблизости. Вас проводят ко мне.
Интерес был вызван. Теперь Градимира в этом даже не сомневалась. Только что именно принесет предстоящий разговор? Тут она могла лишь гадать и надеяться на лучшее. Разве что пыток она могла не бояться. С ее знаниями ядов и противоядий она уже об этом позаботилась.
Во время ожидания разговора с герцогом девушку немного забавлял Фридрих. Юнец, кажется, всерьез думал, что она стремится попасть к герцогу в любовницы. Смешно. Особенно забавно для нее было смотреть за его метаниями. Инструмент… И он, и все прочие, к кому она тут приближалась. Было немного жаль, что из Генриха Строптивого инструмента точно не получится. Слишком умен, слишком независим, слишком… Всего в нем было, по мнению многих, «слишком». Ничего удивительного, что именно его выбрали как самого подходящего. А раз так, то она, верная жрица Лады и почитающая остальных богов, должна сделать все, что в ее силах. Невзирая ни на какие опасности.
Когда пришли двое слуг герцога, она была готова. Полностью готова, выбросив из своей головы все лишнее. Именно так учили ее Млава и другие. Ничего постороннего, лишь предельная сила духа, собранная здесь и сейчас. Лишь сила духа… Недолгий путь по коридорам почти не отпечатался в ее памяти. Лишь когда она оказалась в небольшом помещении, где, помимо нее и герцога, было двое его охранников, Градимира вновь «выплыла на поверхность». Как раз чтобы услышать:
– Красавица, неглупая, Киев… Я слышал о таких, как ты. Один польский архиепископ отправился на небеса после встречи с такой, как ты… жрица Лады. За поимку тебе подобной церковь платит золотом. Много платит.
– Я верю в лучшие стороны герцога Генриха…
– В благородство и сострадание?
– В ум, ваше высочество. Именно это ваша лучшая сторона наряду с желанием не подчиняться никому. Даже императору.
Строптивый кивнул, соглашаясь с девушкой. Подчиняться он и правда не любил, не хотел и не собирался. Вместе с тем…
– Тогда обратись к моему уму, Ядвига. Или не Ядвига?
– Меня устраивает это имя. Как и любое другое, – изобразила Градимира абсолютную невинность, пару раз моргнув и выразительно посмотрев на собеседника. – Мужчинам имя Ядвига нравится, оно редкое и приятно звучит.
– А если не понравишься ты. Сильно!
– Такие обычно умирают. От клинка моего «брата» или от иных причин.
– Яды?
– Да, яды, – отбросила в сторону лишнюю сейчас игривость Градимира. – И пугать меня пытками, если вдруг захотите попробовать такое, не имеет смысла. Если к ночи я не приму противоядие, то умру. И так долгое время.
Герцог по-новому посмотрел на стоящую перед ним красотку. Отсутствие в голосе и тени страха, полнейшая уверенность в собственных силах. И никакого стремления к смерти во имя своей веры или страны. Смерть ею учитывалась, но как худший исход, к которому можно прибегнуть лишь тогда, когда и впрямь не будет другого выхода. Это внушало уважение.
– Что хочет предложить твой господин, жрица?
– Возможность, герцог, – отбросила привычное тут титулование Градимира. Ведь разговор пошел серьезный. – Четыре предыдущих оставили вас лишь с тем, что было в самом начале. И то не совсем. Восточная марка была оторвана покойным Оттоном Рыжим от ваших земель, имелись и другие потери.
Генрих с заметным трудом удержался от гневного рыка, направленного не на жрицу, а просто в никуда… Хоть и удержался, а лицо его все равно исказилось, превратившись в маску ненависти. Ненависти ко всем тем, кто стоял у него на пути, живым и даже уже мертвым.
– Не я, так мой сын вернет потерянное и приобретет новое. И даже имперский трон!
– Князь Хальфдан Киевский верит в вашу решимость, герцог. Потому мне и поручено предложить вам ту возможность, о которой я пока еще не сказала. Но вас интересует возвращение родовых земель? Это самое малое, что вы можете получить.
– Значит, все же война, – криво ухмыльнулся Строптивый. – Византийская змея опять смотрит на ненавистных славян-венедов. Она до сих пор не забыла смерти своего мужа-императора, который, как все говорят, умер от расстройства из-за поражения в той войне. Войне с варварами-язычниками, которых разбил его отец.
Градимира кивнула, сочтя, что слова сейчас скорее вредны, чем полезны. А показав согласие таким образом, продолжала слушать.
– Великий князь Киевский может получить мое неучастие. Я не собираюсь жертвовать своими баварцами из-за сумбурных желаний Феофано. И своей выгоды не вижу. Мои земли с венедами не граничат.
– То всем ведомо. У вас иные интересы. Восточная марка, части большой Карантании и марка Верона. Ведь раньше они тоже были неотделимы от Баварии. И мой князь понимает, что вам не за что любить сидящую на троне линию Людольфингов.
– Я сам Людольфинг!
