Намек был понятен Инге. И у нее было что ответить, но она не стала развивать тему, чтобы не разрушить хрупкий баланс. Между тем еще раз ущемить вдову не отказалась. Обратилась к Егору:
— Ты сказал, Егор, своей мамочке, что мы решили пожениться?
Недовольный тоном Инги, Егор скупо кивнул:
— Я говорил.
Боковым зрением Инга заметила, как судорожно лицо вдовы передернулось. Она прекратила жевать, отложила вилку с ножом и четко произнесла:
— Я никогда этого не допущу! Только через мой труп!
Безразличный тон Инги покоробил:
— Тогда нам придется идти по трупам. Правда, Егор?
Опешив, тот на мгновение замер. Эти слова были такими неожиданными и безжалостными, что он тревожно поперхнулся:
— Что ты говоришь, Инга? Ты пошутила?
Сурово глянув на сына, мать с тревогой в голосе выдохнула:
— Ты видишь, какая женщина рядом с тобой, Егор? Она готова убить твою мать! Ты тоже смог бы это сделать?
Мучительно парень покраснел и наморщил лоб, стараясь выглядеть более взрослым и рассудительным:
— Как ты могла это подумать, мама? Инга пошутила. — Он протянул узкую руку к Инге. — Скажи ей!
В ответ Инга холодно усмехнулась, однако усмешку эту можно было понять двояко:
— Конечно, я пошутила, Егор, пусть твоя мамочка спит спокойно. Разве я способна на такое? Тем более я люблю ее сына.
Тревога в больших голубых глазах Егора стала таять, неширокие плечи расправились, он успокоенно спросил:
— Ты слышала, мама?
— Я не глухая, сынок, я все слышала! — строго глянула на него мать. — Все! Даже то, чего не расслышал ты! Скажи, неужели ты действительно хочешь жениться на этой женщине?
— Да! — подтверждая, кивнул головой парень и нахмурился. — Но чем она не нравится тебе, мама? Она очень красивая, она добрая. Ты не слушай, что она сейчас говорит, она не такая на самом деле! Я даже не знаю, почему вы так не любите друг друга? Я люблю вас обеих.
Болезненно вздохнув, словно у нее сильно кольнуло под сердцем, вдова сделала паузу и сказала:
— Ты делаешь большую ошибку, мой сын. Нельзя любить сразу двух совершенно разных людей.
— Почему же мы разные? — вдруг резко спросила у вдовы Инга. — Я как раз думаю наоборот. У нас много общего! Много!
Не ответив, вдова сделала лицо непроницаемым, молчала долго, но потом все-таки не смогла сдержать себя, прошептала:
— Ты уже достаточно потрепанная девка!
Не оставаясь в долгу, Инга тоже прошипела:
— Да и ты поистерлась порядком!
Дико смотря то на одну, то на другую, Егор видел, что они оскорбляли друг друга, но не понимал, что за этими словами кроется. И также прошептал:
— Что происходит, что происходит, что, в конце концов, происходит?
— Видишь, что ты делаешь с моим сыном? — Вдова показала на искаженное лицо Егора.
— Это ты доводишь до сумасшествия моего будущего мужа! — с сарказмом парировала Инга.
— Замолчите, замолчите обе! — выдохнул Егор с дрожью в голосе. — Я не могу больше этого выносить! Вам нельзя находиться вместе! Я не узнаю тебя, мама! Инга, перестань! На нас обращают внимание!
— Успокойся, Егор, просто мы познакомились с твоей мамочкой! — пересилив себя, холодно улыбнулась Инга. — А внимание на тебя обращают. Это ты слишком близко все принимаешь к сердцу!
Посидев еще некоторое время для приличия, вдова поднялась:
— Мне пора, Егор, не забывай, что у тебя есть дом! — Она вышла из-за стола.
Тоже подхватившись, Егор пошел провожать ее. Он шел за нею до двери, нашептывая дрожащими губами: «Мама, ты прости ее, она не хотела тебя обидеть».
— Я знаю, Егор! — отвечала мать. — Я знаю.
Приостановившись у двери, он открыл ее для матери, потом секунду подумал и вышел следом, говоря:
— Так нехорошо все получилось, а я хочу, чтобы вы подружились. Ты не знаешь ее, мама, ее никто не знает, она замечательная!
— Бедный мальчик, — вздохнула мать, — что она с тобой сделала! Не знаю, как я смогу это пережить!
Виновато улыбнувшись, сын успокоил:
— Мне хорошо с нею, мама. — Подумал и добавил: — И с тобою мне хорошо. Вы помиритесь, вот увидишь, я помирю вас!
Лицо матери было грустным, она прижала к себе сына, поцеловала в щеку и пошла к машине. Егор, стоя на крыльце, смотрел вслед, спрашивая вдогонку:
— Ты не в обиде на меня, мама?
Обернувшись, она замедлила шаг, посмотрела задумчиво:
— Разве я могу на тебя обижаться? Я любою тебя, сынок! — И снова ускорила шаг, не оглядываясь больше.
Не двигаясь с места, Егор проводил взглядом машину матери и только после этого вернулся в ресторан.
