– Девочка моя! Я так о тебе волновался!
В его голосе были такие теплые, бархатные нотки, что Настя даже не заметила, что ее уже обнимают, гладят по волосам, шепчут на ухо: «Прости меня, пожалуйста! У меня не получается без тебя жить! Мне без тебя так хреново! Пожалуйста!»
Она молча кивнула и прижалась к мужу. Миша остановился в проеме между холлом и верандой, облегченно вздохнул, улыбнулся и вернулся на кухню.
– Там еще кипяток остался? Игорь приехал. Ну, мой старший брат, ты его еще не знаешь. Это муж тети Насти. Тебе еще один дядя будет в коллекцию.
Полина поставила чашку и тарелку под кулич.
– А ее сын не приехал? Я бы хотела с ним познакомиться.
– Познакомишься еще. Что-то мне подсказывает, что вы теперь будете часто видеться.
В двери показался Игорь, который так и держал за руку Настю. Покрасневшая, со спутанными волосами, немного растерянная и ошеломленная, она улыбнулась Мише.
– Вот, – сказала она.
– Слава тебе, Господи! Камень с души сняли! А ты, брат, если еще что-нибудь подобное выкинешь…
– Какое там! Я ее так и буду теперь за руку держать, чтобы не убежала.
– Говорить друг с другом надо, разговаривать, дорогие мои! Как сейчас выражаются, «словами через рот». Ну ладно, мне опять бежать надо. Полинка, ты при бабе Маше. Я сейчас генератор включу, хоть вода будет и всякие холодильники-морозильники. Приготовь что-нибудь, ну, там картошки в мундире, яичницу, сама разберешься. А вы ночуйте сегодня здесь, ладно?
– Миша, да мы туда пойдем, можно? – спросила Настя.
– Вообще-то нежелательно. Сказали хотя бы две линии от поля эвакуировать. Сейчас ветер в другую сторону, но кто его знает? Пожар ведь не потушили. И гарью пахнет, и света нет. Давайте так сделаем. До вечера вы здесь, а там видно будет.
– Хорошо. А ночью я как раз наблюдателем побуду на первой линии, – кивнул Игорь.
Они остались вдвоем в большом доме. Сначала просто ходили по комнатам, осматривались, выглядывали из всех окон. Потом обосновались в библиотеке на небольшом кожаном диванчике с бежевой обивкой. Говорить не хотелось. Игорь осторожно гладил Настю по волосам. «Поверить не могу», – прошептал он ей на ухо. Ей стало щекотно, и что-то потянуло в животе. «Я тоже». Через несколько минут она уже крепко спала, положив голову мужу на колени и поджав под себя ноги.
После ужина, снабженные кипятком в термосе и двумя бутылками воды, они шли на первую линию. Выйдя к полю, они увидели висящее над горизонтом солнце. К вечеру распогодилось, и все небо было ясным, приглушенным только маревом от пожара. Солнце плавало в угловатом облаке, как большой глаз какой-то головастой рыбы.
– Смотри, солнце какое ребристое от слоистых облаков! А гарью сильнее пахнет, – заметила Настя.
– Стремновато. Но ветер утих вроде.
– Утром мне так страшно было! Прям паника! Я поздно легла, ну да, ты чего улыбаешься?
– Зачиталась? – Игорь, который держал жену под руку, прижал ее к себе.
– Ага, «Войну и мир». Про князя Андрея всю линию. Знаешь, у Ивана Семеновича, ну, старика, такой же взгляд был, как у него. У князя Андрея, в смысле, когда его ранили. Так вот, я проспала конкретно. Меня пес разбудил, он выть начал под окном, представляешь?
– Этот? – Игорь указал на большую черную собаку, сидящую возле калитки и не сводившую с них умных глаз.
– Ага, он! Ждет меня! Мы не знаем, чей он, так и не нашли хозяев.
– Рекс! – сам не зная почему, крикнул Игорь.
Пес с готовностью встал и побежал им навстречу. Игорь положил руку на его большую черную голову и обменялся с Настей быстрым взглядом. Они вошли в калитку вместе. Пес остановился возле крыльца, взглянул на Настю.
– Сюда иди! Я же тебе сосисок купила. Вот, здесь лежи.
Пес с довольным видом улегся на зеленый коврик.
– Охранял меня, – пояснила Настя.
– Хороший пес, – задумчиво сказал Игорь.
Настя посмотрела на него. «Хочет себе взять, – поняла она, – и на Рекса пес отозвался».
На первом этаже было темновато. Настя взяла с холодильника список.
– Инструкция по выживанию, – пояснила она. – Так, свечки, фонарик… понятно. – Она достала из холодильника упаковку сосисок и, очистив их от полиэтилена, вынесла Рексу. Потрепала по холке, прошептала: – Хочешь быть нашим? Тогда не уходи, хорошо?
Игорь уже зажигал свечи, устанавливая их в два подсвечника и в пустую банку, накапав на дно парафина.
– Здесь на участке туалет есть? Или бочка, чтобы воды набрать для унитаза?
– Уличного нет, а бочки с водой.
– Схожу воды наберу. А ведра, наверное, в том сарайчике в конце участка?
– Пойдем вместе, я Рексу наберу в его ведерко.
Они опять обменялись быстрыми взглядами.
Игорь принес два ведра, Настя – собачье ведерко и еще кастрюлю, куда она отправила плавать остатки сливочного масла, завернув его в два пакета. «Пригодится утром к сыру, что баба Маша дала».
– А баба Маша – это ваша родственница?
– Она такая же баба, как Полинка племянница, – засмеялся Игорь. – Что-то у моего младшего есть склонность собирать людей, попавших в трудную ситуацию, и называть их родственниками.
– Я была к нему несправедлива. Он нормальный. Ну, в смысле, хороший, – путано стала объяснять Настя.
