Он вновь пытался пошевелить губами, но не смог. Носилки понесли к машине.
Проводив скорую, Миша подошел к Насте, так и стоящей на траве, чуть обнял за плечи:
– Пойду его дом закрою, я знаю, где он ключи держит. Ты свой закрыла? Да, лучше запереть все-таки.
Он вернулся с пакетом, в котором были кулич и яйца.
– Ну что, пойдем в машину. Зарядишь свой телефон хоть немного.
Настя кивнула. В машине было тепло и безопасно. Миша взял ее телефон, поставил заряжаться. Потом позвонил дочке Ивана Семеновича. Настя почти не слышала, что он говорил, думая о своем. «Как же так, никого нет?» Ей вдруг стало очень жалко бывшего мужа. Как-то по-дурацки все.
– Кулич и яйца велели съесть. Поедем ко мне. Я с раннего утра мотаюсь, хоть перекусим. И голова разболелась от гари. Ты тоже, наверное, ничего не ела.
Она молча кивнула. Потом не выдержала:
– Ты точно знаешь, что у него никого нет? Может быть, ты просто не в курсе?
– Точно. Всё, едем.
Большой бревенчатый дом цвета липового меда показался Насте теплым и веселым.
– Как терем прямо, – сказала она, поднимаясь на крыльцо и проходя через огромную веранду в холл. Там был большой телевизор и кресла-мешки на полу. Подбежала Полина, облегченно дотронулась до руки Миши, вежливо поздоровалась с Настей.
– Понравилось молоко, Анастасия?.. – Она вопросительно взглянула на нее, доставая гостевые шлепанцы.
– Понравилось, Полинка, вкусное. И рисунки у тебя просто замечательные. Покажешь мне потом, что ты еще нарисовала? И зови меня тетя Настя, хорошо?
Полина обрадованно кивнула и обратилась к хозяину дома:
– Я у бабы Маши воду вскипятила в кастрюле, у нее же баллонный газ в пристройке. Чай заварен, часть кипятка в термосе. А когда свет подключат, неизвестно?
– Когда разрешат, тогда и подключим. Я раз двадцать сегодня на этот вопрос отвечал. А электрика нашего наверняка уже совсем затрахали, извините за выражение.
– Еще бы! Холодильники у людей…
– Тут реальная опасность большого пожара, если ветер поменяется, а они за свои шашлыки переживают. Вчера надо было их съесть, святое дело. О, кстати, кулич! Полин, возьми пакет. Сейчас порежу. Это дочка Ивана Семеновича делала, у нее всегда вкусные. А он в больнице, сердце.
– Да? Жалко… Он добрый такой.
– Старый он очень, Полин. И переволновался из-за пожара.
Миша вытащил его телефон, положил на полку над кухонным столом.
– Как думаешь, он выкарабкается? – спросил он Настю.
– Знаешь, у него такой взгляд был, ну, как будто он уже не совсем здесь. Так что не уверена. Тем более его там ждут.
– Он тебе рассказал? А еще говорят, что время лечит. Я смотрел на него и каждый раз мороз по коже: неужели я тоже так буду?
– Я папу своего часто вспоминаю, и еще больно. Терять всегда больно.
– Просто когда человек уходит навсегда, да еще если ты с ним собирался до правнуков дожить… – Миша поставил чашку, встал, подошел к окну. В кармане его жилетки зазвонил телефон. Он пошел разговаривать в холл.
– Да, обязательно подключат, – услышала Настя и улыбнулась.
Полина, сполоснув чашку, сказала:
– А давайте вы отдохнете в библиотеке. Там диванчик удобный.
– Спасибо, Полина, но я лучше пойду познакомлюсь с вашей бабой Машей, может, помогу чем. – Настя встала, но почувствовала, как у нее закружилась голова.
– Так, тебе нужно отдохнуть, Полина права, – сказал Миша, возвращаясь на кухню. – Походи по дому, где понравится, там и отдыхай. А ты, – обратился он к девушке, – будешь моим пресс-секретарем, а то задолбался я как-то. Так что держи телефон, а я буду в чате отвечать. Как там, «частые вопросы», вот. Кухня будет наш штаб. И кулич рядом.
Настя, улыбаясь его манере говорить с Полиной, сполоснула свою чашку остатками воды из кувшина, подошла к ней, дотронулась до густых русых волос. Потом кивнула Мише и вышла в холл. «Я с этих мешков и не встану», – отвергла она свою идею провалиться в уютное нутро одного из них. Чтобы как-то унять тревогу, она решила выйти понюхать воздух. Эта линия располагалась дальше от леса, и гарью здесь пахло гораздо меньше, чем у нее. Присев на крылечке возле ветки сирени с огромными зелеными почками, Настя задумалась. «Интересно: только я простила Игоря, как узнала, что он ни с кем не живет». Она вспомнила, как он на пару минут заскочил накануне ее отъезда. Почему не прошел дальше порога? «А его разве звали?» – осенило ее. Ну да, она всегда на его шаг к ней делала два шага от него. «Он давно понял, что нас связывает только сын. Но почему тогда он все время делал мне что-то хорошее?» Ответ напрашивался сам собой. Да, так заботятся и так беспокоятся только о любимом человеке.
От раздумий ее отвлек шум машины, показавшийся знакомым. Она замерла, прислушиваясь.
Увидев через забор серо-черный верх высокой легковой машины, Настя вскочила. Забор был сплошной, и ей не видно было, кто стоит за калиткой. Но она уже и так все поняла. С бьющимся сердцем она стояла и смотрела, как Игорь вошел во двор, увидел ее, на секунду замер, а потом побежал к дому и взлетел по четырем ступенькам. Схватил ее руку, прижал к своей щеке, потом поцеловал ладонь, сильно сжал запястье:
