– Мишка другой. Он не стал бы четыре года молча сидеть в кустах, как я.
Они разбирали вещи из холодильника, наводили порядок, чтобы в темноте было легко найти воду и всякие мелочи. Наконец Настя спросила:
– А почему ты там сидел? Ну, в кустах?
– Стыдно было. И страшно. Так хоть какая-то надежда.
– То есть ты не думал, что я могу – ну, там, съехаться с кем-нибудь?
– Это был мой самый большой страх. Решил, что узнаю от Антошки, если ты кого-нибудь начнешь приводить. Да и не имел я права вмешиваться в твою жизнь. И как я мог, чисто технически? Меня на порог-то еле пускали. И поделом, – с горечью добавил он.
– А ты знаешь почему?
– Потому что я вляпался в служебный роман, как последний идиот.
– Даже не поэтому. – В полумраке она видела, как удивленно раскрылись его глаза. – Я все эти годы думала, что ты живешь с женщиной.
– Что?!
– А как я еще должна была решить? Ты никогда не брал сына в выходные. И вы предпочитали устраивать развлекательную программу, а не сидеть в квартире. И шторку для ванны ты мне подарил, помнишь? То есть явно для своей женщины ездил в большой магазин. Для себя ты не поехал бы. И перед отъездом ты мне пакет сунул и убежал, то есть ждали тебя дома.
Игорь подошел к окну, где уже было почти темно.
– В выходные я подрабатывал. И да, таскал его по всяким интересным местам. В квартире он и дома насидится. А в магазин я маму возил. Ты же знаешь, что она все развлекает себя благоустройством. Шторку увидел и сразу понял, что твоя вещь. Ты же любишь эти, как их, одуванчики. А перед отъездом ты сама меня не пригласила войти. Ну, я и пытался сохранить остатки самоуважения. В общем, мой младший прав, как всегда. Разговаривать нам надо было. Ты бы меня простила через год, я уверен. Слушай, ты же меня простила?
– Простила. Уже здесь. И захотела, чтобы ты вернулся.
– Вот я и вернулся.
– Я тогда еще не знала, что у тебя никого нет. Это мне Миша сегодня сказал.
– Блин, сколько времени зря потеряли!
У меня бы уже Настенка бегала!
– Какая Настенка?
– Ну, дочка уже была бы. Мы же хотели, помнишь?
Она взглянула на его расстроенное лицо.
– А давай я тебе верхний этаж покажу. И две Насти – это слишком. Катюша? Или Вероничка?
– И ничего не слишком, в самый раз. Насть много не бывает. Ну ладно, кому рожать, тому и называть.
– А Стася – это ведь тоже Настя?
– Ага. Наташа? Будет Тата.
– Вполне себе рабочий вариант. Осторожно, лестница крутая довольно. Смотри: здесь моя комната, а здесь бабушатник какой-то.
– Вот его я и займу. Люблю бабушатники. О, даже ковер есть! То, что надо.
– Ага, и стенка советская. Наслаждайся.
Она помедлила на пороге своей комнаты и неожиданно для себя сказала:
– Я к тебе приду. Раскладывай диван.
Из-за свечки она не видела его лица, только услышала дрогнувший голос:
– Буду ждать.
«Четыре года ждал, – удовлетворенно подумала она. – Какие же мы дебилы оба».
Настя вошла в свою комнату, поставила на стол свечу, подошла к окну. Лес был в густом дыму, и она не видела, есть ли огонь. «Весь день вертолеты летали, почему до сих пор не могут потушить? Неужели так сухо? А ветер утих, да. Господи, хоть бы обошлось! Уж очень здесь место хорошее. Скоро будет замечательный вид: зеленое поле, молодые березки, солнышко…» Она сняла одежду, встряхнула. Пламя задрожало, и по стенам пошли волнистые тени. Потом протерла тело влажными салфетками, вздрагивая от их прохлады, надела пижаму, сунула ноги в теплые тапочки и тихонько прошла в соседнюю комнату. Игорь, как она и сказала, разложил диван и лежал, закинув руки за голову.
– Неужели эта еще та пижама с ежиком? – удивленно привстал он.
– Она самая. У меня есть влажные салфетки.
– Замечательно!
– Пойдем в мою комнату, они там.
Игорь вошел к ней, огляделся.
– А этот стиль называется сауна, – заметил он. – Я думал, что только моя мама любит такое. Ты видела ее ремонт в кухне?
– Мне показывали фотки. Это они с Антошей ваяли на зимних каникулах. Вот уж не знала, что она любитель вагонки!
– Ага. И часы огромные в деревянной оправе. И еще ярко-красные жалюзи, а на одной стене огромный мак. И ваза с маками, и пространство за столешницей тоже.
– Маки я тоже люблю. И анютины глазки.
– Помню. Не знаешь, тут есть еще постельное?
– Есть. Мне оставили комплект, а я с собой взяла. Вот, держи. И салфетки.
Игорь прошел в свою комнату. Настя прилегла у себя и стала смотреть на чуть колышущиеся тени по стенам. «Это сколько же мы с ним не спали? Больше четырех лет. Ну да, больше. Надо бы сказать ему, что я пробовала встречаться с другими мужчинами. С двумя даже до постели дошло. Ладно, если спросит – скажу. А как сказать? Не говорить же: дорогой, ты лучше всех! Я проверяла! Надеюсь, сегодня не спросит».
– Настя, не спишь еще? – Голос мужа вывел Настю из задумчивости, и она быстро прошла к нему, легла рядом, прижалась к его плечу. И вдруг заплакала – сильно, безудержно, как будто лавина тронулась с горы, ничем уже не сдерживаемая.
