Освободившись от дел, Полина выложила из шкафа в холле все художественные запасы Стаси. Их оказалось столько, что хватило бы на целую студию. Полина стояла и смотрела на все это разнообразие красок, кистей, палитр, на коробки мелков, карандашей, маркеров, на бумагу для всяких случаев – от акварельной до очень мелкой наждачки. Она погружалась в какое-то приятное наваждение. Одна часть ее сознания знала: стоит все расставить, не торопясь, с любовью, организовать пространство, взять в руки инструмент – и все придет само, только лови. Другая же, более разумная, часть мозга была уверена, что это наваждение предназначено не ей. Вот Стася так могла. Она это знала, потому что от красок и кистей чувствовалась живая энергетика творчества. «Я не смогу», – решила Полина. Расстроило ее это открытие очень сильно. Она так хотела рисовать! «Не всем дано вдохновение». – И она осторожно убрала все на место.
Остаток дня Полина ожесточенно мыла полы и не могла остановиться. Бегала с ведром менять воду, протестировала несколько новомодных швабр, коллекцию которых обнаружила в кладовке, добавляла в воду разные отдушки, найденные там же. «Явно Стася развлекалась», – угадала она. У Полины уже дрожали ноги и темнело в глазах, когда она домывала лестницу.
– Ты что, весь второй этаж отгенералила, что ли? – отбирая ведро, спросил Михаил. – Давай в душ, потом можем в какую-нибудь настолку сыграть. Мне нужно отвлечься, а то мозг закипает.
Накинув на плечи оранжевое полотенце, Полина появилась на пороге комнаты, которую про себя назвала «игровая», несмотря на тренажеры. Михаил невольно залюбовался девушкой, но отметил ее кислый вид. «Спросить, в чем дело, или лучше не надо?»
– Вот легкая настолка для замученных мозгов. Хорошо отвлекает. – И он достал карточный «Манчкин».
– Стася как-то сделала колоду с альтернативными рисунками, получилось очень стильно. Я даже жалел, что она ее подарила. Прямо настроение повышала. Она мне обещала сделать еще, в стиле японской гравюры.
– Она был талантливой, – вздохнула Полина.
– Да что случилось-то? Ты сама не своя. И полы намывала часа два, как будто у тебя приступ ОКР.
– А что такое ОКР?
– Обсессивно-компульсивное расстройство. Например, люди постоянно моют руки, протирают все антисептиком и тому подобное. Такой сдвиг на чистоте.
– Ну, я люблю, когда все чисто и в порядке. Если все навалено, мне просто плохо делается. – Полина вспомнила родительскую квартиру и нахмурилась.
– А ты жила в бардаке? – поинтересовался Михаил.
– Ага, всю жизнь. Ну, кроме когда к бабушке уезжала. Вот у нее всегда был порядок и много места.
– Понятно.
Они не торопясь играли в «Манчкин», потом Полина научилась играть в йогу. Она сбегала за домашним печеньем и апельсиновым соком, и стало совсем уютно. «Почему мне с ней так легко? – думал Михаил. – Ведь не похоже на меня так себя чувствовать в компании человека, которого знаю третий день. Но что-то ее расстроило, это видно».
Позвонить маме Полина действительно не хотела. Потом, через пару дней. Она сидела после ужина в своей комнате, глядя на то, как меняется вечернее небо. Ей вспомнилось, как сразу после новогодних праздников она ушла из дома. О главной причине этого решения Полина старалась не вспоминать, используя для себя формулировку «по совокупности». С мамой она тогда поступила, как любящая дочь, скрыв главную причину и придумав успокой-тельный вариант: она едет в Москву на подготовительные курсы, будет жить у знакомой и подрабатывать в кафе. Мама удивилась такой внезапной перемене плана: ведь в родном городе были и репетитор по скайпу, и уроки с хорошим педагогом из школы искусств, и небольшая бумажная подработка в бизнесе отчима. Но спорить не стала, дала денег и велела звонить хотя бы раз в неделю. Ей показалось тогда, что мама даже почувствовала облегчение.
