– Давай успокаивайся потихоньку, Полинка, – говорил Михаил Иванович. – Все, конечно, ужасно, но я о том, что могло быть и хуже. Я бы дал тебе что-нибудь успокоительное, да нельзя, наверное. Тебя обкалывали какой-то дрянью, и неизвестно, как организм среагирует. Так что ты уж сама отревись, ладно?
Он накрыл ладонью руку Полины. Та замерла и с испугом посмотрела на него, но продолжала молчать, только всхлипывала.
– Мне вот что интересно. Ты оказалась в таком хреновом положении. Слышала о стадиях принятия? Ну, там, отрицание, гнев, торг, депрессия, а уж потом принятие? На какой ты сейчас стадии, можешь мне ответить? Я хоть голос твой услышу.
Полина пыталась вытереть слезы, но у нее не получилось: на место размазанных по щекам сразу же набегали новые. Она судорожно всхлипнула и, сделав над собой усилие, проговорила:
– При-инятия.
– Почему? – удивился ее собеседник.
– Это су-удьба потому что.
– А с чего ты так решила?
– Все к эт-тому шло.
– Интересно. То есть ты не будешь просить отпустить тебя на волю? Или ты мне сейчас зубы заговариваешь, чтобы потом попытаться удрать? Ну, так имей в виду, что тебе поставили жидкий чип. И твое местонахождение мы быстро установим, а потом будет, пожалуй, хуже. А в полиции тебе просто не поверят.
Полина молча плакала. Михаил Иванович слега сжал ее руку.
– Ну что, начинаем жить в новой реальности? Или ты хочешь еще побыть в одиночестве?
– Нет, я в туалет хочу. А потом умыться и выпить воды.
– А есть хочешь?
– Нет, спасибо.
– Тошнит?
– Немного.
Через полчаса они сидели в кабинете председателя ООО «Сударь» и пили кофе, который принесла просто, но стильно одетая женщина с большими темно-серыми глазами и коротко стриженными темно-коричневыми, почти черными волосами. Она с интересом взглянула на Полину:
– Новенькая?
– Пока нет, – ответил Михаил Иванович. – Привыкнет к новой обстановке – определим куда-нибудь. Посмотрим. Давай потом об этом, хорошо?
Женщина поняла намек, ободряюще улыбнулась Полине:
– Меня Оля зовут, – и вышла.
– Давай попробуем заново. Вот с момента про судьбу, ладно? Ты мне расскажешь, и мы оба будем в курсе твоих отношений с судьбой.
А то, может, и нет никаких отношений? Ты все себе напридумывала?
– Да как тут можно напридумывать, если эта фигня меня просто преследует?
– Так, рассказывай подробно. Может быть, и нет ничего.
– Ага, и в восемь лет ко мне мужчина какой-то в кинотеатре не приставал? На дневном сеансе, кстати. А уж в автобусе… И в лагере в третьем классе тоже нет ничего? – вдруг неожиданно для себя закричала Полина. – Когда мне пришлось наскоро покидать вещи в сумку и бежать от воспитателя через окно? «Властелин Колец» там оставила, книжку, так жалко было. И в школе, потом уже, слесарь не прижимал меня в туалете? Если бы не пришел его напарник… И много еще чего, очень много! Вспоминать противно! И ладно бы ровесники! Взрослые дядьки! А что я от домогательств отчима в Москву свалила, а маме сказала, что в Строгановку на курсы поступать, это тоже ничего? Вот вы сказали, что специалист по этому всему. Посмотрите на меня внимательно! Что со мной не так? Почему я с самого детства притягиваю мужчин?
– Подонков ты в первую очередь притягиваешь, а не мужчин. Ну, хорошо, смотрю.
И он действительно подвел Полину к окну, за которым не торопясь пролетали крупные хлопья снега, и стал ее внимательно разглядывать.
– Я не знаю, почему так у тебя получается в жизни. Наверное, что-то действительно есть, но я ничего такого не вижу, правда. Просто симпатичная девушка. Ну, хорошо, красивая девушка. Но чтобы вот такое, что ты рассказала, – не вижу причин. И я уверен, что ты не провоцировала никого, ну, там жеманным поведением и все такое. Да и многовато вокруг тебя подонков на единицу времени, это точно.
– Вот и я о том. Что убегать бесполезно. Я сидела, думала про все это. С каждым разом ситуация все серьезнее. Ну, оно по нарастающей идет. И это при том, что меня ни разу не насиловали на самом деле. Ну, то есть мне пока везло, но с каждым разом это было сложнее.
– И ты решила что? – с любопытством посмотрел на нее Михаил Иванович.
– Я сдаюсь. Даже если я отсюда убегу, что, наверное, вполне реально все-таки… то скоро вляпаюсь во что-то еще худшее. Я ведь каждый раз думала: ну, куда уж хуже?
– Понятно все с тобой.
– Что понятно? Что я сдалась? Да, я сдалась. Мне очень страшно и муторно на душе, но больше убегать я не стану. Хватит, набегалась.
– Полина, знаешь что? Поверь мне, дипломированному психологу. Ты не сдалась. Ты, наоборот, перестала убегать и пошла навстречу опасности. И не потому, что устала бегать. Наоборот, эта повторяющаяся хрень тебя закалила, и ты повзрослела. Ну, то есть это и есть мужество, понимаешь?
– Что ж, надеюсь, это меня здорово утешит, когда мне будут раздвигать ноги ваши судари.
– Полина. Понимаешь, я сам оказался в непонятном положении. Все, кто у меня работает, делают это совершенно добровольно. Таков принцип моего заведения. Здесь нет тех, кто трудится за дозу, например. Ты мне веришь?
– Вам нет смысла меня обманывать.
– Ты права. Вообще, ты умная девушка.
