– Но почему же вы меня тогда купили? И за сколько, если не секрет?
– На второй вопрос отвечу сразу: за пятьсот тысяч.
– Теперь я знаю, сколько стою.
– Не бери в голову. Кстати, на органы было бы дороже, я думаю. Так что ты везучая, помни об этом всегда, хорошо? У нас с твоими похитителями оказался один общий знакомый, который им посоветовал связаться со мной, хотя бы для консультации. Я почитал твою историю, посмотрел фото. Глаза у тебя хорошие, настоящие. Ну, я и подумал: да ладно, пятьсот тысяч, дешево ведь на самом деле. Но сказал им, чтобы забыли ко мне дорогу.
– То есть вы просто меня пожалели?
– Ну да. А что теперь с тобой делать, ума не приложу. До нашего разговора я хотел просто дать тебе денег и свой номер телефона на всякий случай и отпустить через несколько дней на все четыре стороны.
– Спасибо… А теперь?
– А теперь вот не знаю.
Он придвинул блокнот и нарисовал спираль, которая поднималась, расширяясь снизу вверх.
– Ну, вот, возможно, так выглядит твоя ситуация, видишь? И я думаю, что ты не добралась даже до середины этого циклона. Ты примерно здесь. – Он поставил точку. – По сути, пока ничего ужасного не произошло. Но уже идет нагнетание, как в фильме ужасов, согласен.
– Вот и я про то. И я не знаю, что с этим делать. Ну, то есть я решила. Ничего не делать. Просто смотреть, как развивается ситуация, хотя это опасно.
– Наверное, ты права. А знаешь, где самое безопасное место? – Он кивнул на рисунок. – В центре циклона.
Он нарисовал четкую стрелку внутрь спирали, вырвал листок из блокнота и придвинул к Полине.
– Иди осмотрись у меня, пообщайся с Олей, скажи, что я прошу ее тебя немного опекать. И вообще держись ее, она очень хороший человек. Будешь пока, ну, как стажер, что ли. Нет, звучит не очень. Гостья? Это неправда. Ладно, разберемся. И возьмем за основу твою рабочую гипотезу.
Он встал и проводил Полину в большую комнату, которая оказалась бильярдной. На полу сидели две девушки, что-то смотрели на телефоне и смеялись.
– Фотки с поездки хорошие получились, но некоторые слишком хорошие, – улыбаясь, обратилась к Михаилу Ивановичу симпатичная девушка восточного типа.
– Скинь мне, я потом посмотрю. А где Оля, не знаешь?
– А она же дежурит сегодня. Ты наша будущая коллега? – обратилась она к Полине.
Полина немного помолчала, потом ответила:
– Да.
– Иди к нам. Меня Рита зовут, а фамилия Ким. Я наполовину кореянка.
Полина вопросительно посмотрела на хозяина. Тот кивнул, потом спросил:
– А чего на полу-то?
– Да как-то так получилось, – улыбнулась вторая девушка, постарше Риты и со светлыми волосами, убранными в высокий хвост.
– Это Дина. Очень талантливая художница, кстати. И еще она самая жизнерадостная из моих девушек.
– Меня Полина зовут. – И она уселась на пол рядом с ними.
– Ладно, девчат, вы знакомьтесь, а я буду у себя.
Так и началась жизнь Полины в борделе, где она пробыла три месяца.
«Надо бы обо всем рассказать, – подумала Полина через два дня после того вечера, когда она сидела в своей комнате, смотрела на подсвеченные закатным солнцем облака и вспоминала события последних месяцев. – Вот речь зайдет если…»
Но ее ни разу не спросили о тех трех месяцах в «Сударе». Она жила как на каникулах: необременительная работа, много свободного времени, простая натуральная еда с добавками всяких вредных вкусностей, мороженое хоть каждый день, куча разных занятий, здоровый сон почти без сновидений. О будущем она старалась не думать. Но чувство неопределенности сидело внутри. А что, если ей скажут: давай поступай осенью на курсы, как и собиралась, а я тебе помогу на первых порах. Конечно, осень – это что-то далекое, почти за горизонтом, но Полина знала по предыдущему опыту: осень всегда наступает, даже если в это не верится весной. И еще она поняла, что не хочет жить в общежитии, топать по месиву зимних улиц на учебу, потом на подработку, потом опять в общежитие… Москва ее всегда впечатляла красотой своего центра, доступностью культурной жизни, она с радостью ездила бы туда пару раз в месяц. Но жить в столице ей не понравилось. Слишком они с ней оказались разными. То ли дело этот чудесный дом!
Было еще одно. Ей очень понравился Михаил. «Вот был бы он и правда моим дядей», – мечтательно думала она, глядя, как сосредоточенно тот работает, заваленный кодексами, папками, документами, с кучей открытых вкладок и программ на компьютере. И как умеет оставить работу в кабинете и не тащить ее в другие комнаты, в сад, к ней, к бабе Маше. Она наблюдала, как Михаил общается с людьми: с наплывом приехавших на майские праздники дачников, продавцом в магазинчике, как говорит по телефону. Вокруг него была уверенная, доброжелательная сила. Хотелось пожить рядом с этой силой, подрасти, напитаться ею досыта, пока не выправится все в душе, не расправится судьба. «Вот он, центр циклона, Михаил Иванович был прав». И Полина невольно старалась показать, какая она хорошая, как с ней легко и беспроблемно.
