Никакой знакомой в столице у нее не было. Она сняла комнату на троих в каком-то совершенно обветшалом доме, ожидающем реновации, устроилась в «Макдоналдс» и стала выяснять про курсы. Маминых денег с запасом хватало на год обучения. А на жизнь и съем самого дешевого жилья она может и сама заработать. Но потом ее внезапно просто накрыло волной проблем. На курсах сказали, что нужно оплату перевести по безналу, и она решила в ближайший свободный день положить деньги на карточку и сделать перевод, чтобы с квитанцией прийти заключать договор. Одна из ее соседок по комнате недавно съехала, и квартирная хозяйка, чтобы не терять доход, взяла первую, кто согласился заплатить сразу за два месяца. Полину новая соседка сразу насторожила, уж очень ей не понравились ее мелкие черты лица и уклончивый взгляд. И те типы, которые к ней постоянно заходили. Соседка брала что-то из сумки, стоящей под кроватью, и они на несколько минут отправлялись в коридор. Потом Полина очень себя ругала, что не съехала сразу. Неловко было тоже подводить хозяйку, да и не хотелось терять оплату за полтора месяца. Когда же она через день полезла в тумбочку за деньгами, то их там уже не было. Она дала себе срок до конца оплаченного периода: если ничего не придумает, то позвонит маме и попросит дать в долг деньги на курсы. Полине очень не хотелось признаваться, что деньги украли. В свободное время она бесцельно болталась по городу. На душе было муторно. Она не видела решения.
А потом произошло то, что произошло. Полина лежала на своей койке и смотрела на грязную штукатурку потолка. Потом заметила, что кто-то вошел, но не придала этому значения: наверное, очередной покупатель к соседке. Полина уже поняла, что это дилер, но ей не было до этого дела: все равно она совсем скоро отсюда съедет. Свет лампы заслонила чья-то грузная фигура, потом внезапная боль от укола в бедро, все поплыло перед глазами, а во рту появился незнакомый привкус. Ее тело стало чужим, ее воли больше не было. Она, как во сне, оделась, собрала вещи и, заботливо поддерживаемая грузным мужчиной, спустилась вниз и села с ним в машину. Ее долго везли куда-то, потом провели в полуподвальную комнатку с окном, забранным решетчатыми завитушками, и снова что-то вкололи. Очнулась она на кровати, накрытая одеялом. Рядом на столе стоял одноразовый стакан, пластиковая бутылка с водой и большая пачка готовых завтраков «Несквик» в виде подушечек. Есть не хотелось, немного тошнило. Она выпила воды, еще полежала, потом осторожно встала и, преодолевая головокружение, обследовала комнату. Своего мобильного телефона она не нашла. За шторой обнаружился биотуалет, на табурете рулон туалетной бумаги, влажные салфетки и пустой пакет на полу, явно для мусора. На подоконнике она нашла еще три бутылки с водой, печенье, пряники и пакет с яблоками и бананами. И сборник судоку с маленьким карандашом. Дверь в комнате была железная. Она толкнула ее, уже понимая, что будет заперто. На ее стук и крики никто не пришел.
Два дня она пробыла одна в этой комнате, полная дурных предчувствий и стыда за свою глупость. А потом пришли двое: все тот же грузный мужчина и еще один помоложе, который посмотрел на ней таким взглядом, будто это была не Полина, а какой-нибудь шкаф или статуэтка, кивнул своему напарнику, и опять были боль от укола и уже знакомый привкус во рту. Они снова куда-то ехали, огни столичных улиц проносились мимо расфокусированного взгляда Полины. Она помнит заснеженный переулок, большую старинную дверь с длинной металлической ручкой, приятный звук колокольчика. Ее провели в небольшую комнату с бежевой циновкой на полу и снова уложили в постель.
Полина проснулась оттого, что устала лежать. Слишком много времени последние дни она проводила в этом положении. Мышцы затекли, спина ныла. Она со стоном повернулась на бок, осторожно опустила ноги на циновку, огляделась. Комната была простая и уютная, но это не ослабило ее дурных предчувствий. Она чувствовала себя виноватой. И обреченной. Она устала и почти сдалась. «Все, я пас, – вяло подумала она. – Будь что будет. Сколько можно бегать от судьбы?»
Она сидела на постели, разглядывала волокна циновки и ждала развития событий. Дверь открылась, вошел высокий мужчина средних лет, сел рядом. Помолчал немного, потом заговорил:
– Здравствуй, Полина. Меня зовут Михаил Иванович. Я председатель ООО «Сударь». Вот так красиво я назвал свой бордель. Ты попалась таким специальным людям, которые хватают, что плохо лежит, потом продают – в бордели, или в рабство, или на органы. Иногда бывает, что их товар оказывается всюду поочередно, в зависимости от своего состояния. Так что тебя продали сюда. На самом деле хорошо, что не на органы, правда? Полина, ты как? Слышишь меня?
Она кивнула и разрыдалась, хотя думала, что сил на эмоции не осталось. Михаил Иванович дал ей время выплакаться, просто молча протянул упаковку бумажных платочков. Потом она услышала очень спокойный голос.
