– Надо намазать. Что у тебя есть? Ну, хотя бы сметана?
– Ничего нет.
– Давай я Полину позову, принесет.
– Давай. Слушай, а мы на «ты» перешли. Только сейчас заметила.
– Трудно обнимать человека и говорить ему «вы».
– Я так и делала шесть лет.
– Шесть лет! Сколько же тебе было, когда ты…
– Восемнадцать. Уже совершеннолетняя. А преподавателю моему сорок два. Он был хороший, ты не подумай чего. Все было добровольно. Студию мне снимал, помогал.
– А он предлагал тебе уехать с ним в Америку?
– Так он женат был, и дочка моя ровесница. Он с ними уехал.
– Понятно. Сейчас позвоню Полине. Поставь чайник, ладно?
– Заварить с мятой? В жару хорошо.
– Да. Полина, тащи пантенол. И пряники. Как куда? Под жасминовый куст, конечно.
– Пойду футболку, что ли, надену.
– А как же тебя лечить? Через футболку? Полина очень хорошая, просто замечательная. Конечно, при ней мы будем вести себя прилично, но в меру прилично, вот. А сейчас она еще только пантенол ищет, и у меня есть пять минут. Можно я тебя осторожно руками потрогаю? Хоть вспомню, как это – трогать руками другого человека.
После молчаливого кивка Михаил стал осторожно проводить пальцами по мокрым волосам, по лицу, легко дотронулся до губ, провел по шее и стал вдумчиво, не торопясь, гладить верх спины, насколько позволяло полотенце. «Не торопиться, главное не торопиться», – повторял себе он.
– Вера! Дядя Миша! – позвала Полина от калитки.
Михаил осторожно дотронулся губами чуть выше обожженного плеча:
– Ты и правда пахнешь жасмином. Теперь этот запах у меня в голове соединился с тобой, представляешь?
– Заходи, Полина. Будешь лечить.
– Ага, вижу. Сейчас. С какого расстояния?
– Как огнетушитель.
– А я не знаю, как огнетушитель, – засмеялась она, равномерно покрывая пеной красные плечи и верх полотенца. – Ну вот, готово. Пациенту еще прописан чай с пряниками для поддержания водно-глюкозного баланса.
Они уселись на расшатанные венские стулья с плоскими подушками в ярких цветных наволочках.
– Это у меня палатка была, а как порвалась, бабушка из нее наволочек нашила. Говорит, ткань удобная. Моя всегда зеленая была.
– Ну, значит, моя оранжевая будет, – сказала Полина.
– А мне белая тогда, – решил Михаил, раскрывая пряники.
– Тебе сюда кота нужно, на синюю подушку, – заявила вдруг девушка.
– Да погоди с котом, дай человеку решить серьезные вопросы.
– А я уже решила. Я остаюсь. Так что принимаю любые советы. Насчет кота – согласна с обоими ораторами, – с улыбкой ответила Вера.
Полина перевела глаза с одного на другого:
– Поладили, значит?
– В процессе, – серьезно ответил Михаил.
– Ну и замечательно!
– Что, хочешь сбыть меня с рук? – засмеялся Михаил.
– Ни в коем случае! Только в гости! А то осядешь здесь вместо кота… Приду и домой погоню. И буду сильно ругаться, вот.
– Я все понял, не надо ругаться!
Вера с улыбкой наблюдала за ними:
– А вы похожи. И не только внешне. Речь, чувство юмора… Видно, что родственники.
– А то! – самодовольно подтвердил Михаил.
Вечером они сидели за ужином, поглощенные каждый своими мыслями. Потом посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Мы, наверное, об одном и том же думаем. Ну, примерно, – сказала Полина.
– Лично я сейчас прикидываю, сколько будет стоить утепление пристройки у Веры.
– А я вспомнила ее слова, что мы похожи, – сказала Полина, наливая квасу.
– Конечно, похожи. Все говорят. А насчет чувства юмора я тоже заметил. Я иногда даже жалею, что ты, во-первых, не родилась на десять лет раньше, а во-вторых, моя племянница.
– Дядь Миш, сам-то понял, что сказал? Жасминовый аромат затуманивает мозг, я недавно исследование читала британских ученых. А если серьезно, Вера прекрасный вариант, по-моему.
– Ага. А ты знаешь кто? Подарочек на день рождения, моя прелесссть. Это я так себя бил по голове в начале знакомства. Ну, чтобы мысли в ней были правильные. А неправильных не возникало.
– Ну что, сработало. Только я не подарок бываю. Вон чашку тогда расх… разбила.
– Мне очень понравилось. Так что можешь еще что-нибудь разбить.
– Не хочу, – улыбнулась Полина. – Да и посуду жалко.
– Можешь разбить банку, у бабы Маши их много.
– Ты что, за банку она и убить может. Разобью бутылку из-под пива тогда.
– Когда? – заглянув Полине в лицо, быстро спросил Михаил.
– А вот пока не знаю. Но если ты будешь все время с Верой, я останусь одна. Вот и разобью.
– Нас с тобой двое. Но нужно же мне как-то подготовиться к тому, что ты вырастешь и уедешь в свою жизнь. Надеюсь, будешь приезжать, тем более что у тебя здесь хозяйство теперь. Где эта мелкая скотина, кстати?
– Дрыхнет на веранде, в тенечке. За ногу меня утром поцарапал.
– А нефиг пальцами шевелить под одеялом.
– Откуда ты знаешь?
– Так я же в него камеру вживил, потрогай, на лбу бугорок такой, – засмеялся Михаил.
– Ага, про жидкий чип мне уже рассказывали. Я потом, как дура, спросила у бабы Раи.
– Она долго смеялась?
– Долго, – ответила Полина. – А завтра Оля приедет. Хотите вместе с нами на озеро скататься?
– Да у меня дел полно. В другой раз.
– Понятно, – быстро ответила Полина, убирая со стола. – Я у себя буду. Книжку я дочитала, кстати. Ну, Даррелла.
– И как тебе?
