Вскоре после этого в лужковскую церковь фашисты привезли попа. Сначала в Лужках и в соседних селах был проведен сбор вещей и продуктов на ремонт "божьего храма", а через неделю торжественно открылась церковная служба. В первый воскресный день церковь была переполнена. От притвора до амвона вплотную стояли старики и старухи, крестясь и разглядывая лохматого попа. Многие лужковцы задумывались: откуда у фашистов такая забота о верующих?
Отец Никон, серенький и поношенный, слабым голосом умиленно читал многословную проповедь о всемогущей силе Христа, о доброте святых угодников, а потом перешел к заготовкам сельхозпродуктов в пользу немецкого командования. Умные лужковцы многозначительно и хитро переглядывались: вот оно в чем дело! Многие, не дослушав проповеди, выходили на улицу, возмущались и отплевывались. Батюшка быстро перестроился. Он уже говорил о гневе господа бога и о вечном аде за непослушание. Но прихожан все эти наказания не пугали. "Хуже фашистского ада не будет", - говорили они, быстро расходясь по домам.
Слух об этом дошел до партизан. Они поняли, для чего гестаповцам понадобился священник. Поговорив с товарищами, Смугляк решил во что бы то ни стало узнать, как поведет себя в дальнейшем отец Никон. Нужно было подыскать и послать в Лужки своего человека. Остановились на Максиме. Через минуть десять юный разведчик сидел в землянке Смугляка.
- Есть боевое задание для тебя, Максим, - сказал Смугляк коротко. - В лужковскую церковь фашисты привезли попа. Нужно прослушать несколько проповедей. Мы решили послать тебя.
- Не пойду! - запротестовал Максим. - Не нужны мне никакие поповские проповеди. Я не верующий.
- Не упрямься, Максим, - взглянул на него Смугляк. - Это не тебе, а нам нужно. Понимаешь? Завтра надо быть там. Надеюсь, это задание ты выполнишь так же хорошо, как и предыдущие.
- Не пойду! - повторил Максим. - Ребята засмеют меня. Богомол, скажут. А я учиться после войны буду.
- И все-таки нужно идти! - строго сказал Смугляк.
Рано утром юный разведчик ушел в Лужки, ни с кем не прощаясь. Вернулся он на базу только в конце недели. Максим трижды побывал в церкви, терпеливо выслушивал скучные проповеди попа. Ему стыдно было толкаться среди стариков и старух, он не раз порывался к выходу, но приказ Смугляка останавливал его.
В субботу вечером он снова сидел в партизанской землянке, подавленный и недовольный. Смугляк молча курил, стараясь разгадать причину мрачного настроения разведчика. Затем он присел с ним рядом, по-отцовски обнял его:
- Ну, чего ты хмурый такой?
- Так, - равнодушно отозвался Максим. - Видели меня ребята в церкви, как я три дня ладан нюхал. Они смеются надо мной. Какой я после этого разведчик? Не пойду больше! Надоело мне брехню долгогривого слушать. Гудит, как разбитый колокол.
- О чем же гудел отец Никон?
- Не гудел, а хрипел, - поправил Смугляка Максим. - Вчера пугал всех, что немцы изобрели страшное оружие и что весной они начнут новое победоносное наступление на большевистскую Москву. А потом сказал, что коммунистам не долго дышать осталось.
- Вот как! - улыбнулся Смугляк. - Поэтому ты и мрачный такой? Ничего, Максим, мы знаем эти "победоносные" наступления. Под Москвой наши воины много синяков фашистам наставили. Много! А бои на Волге! А еще сколько шишек наставят! Нет, им уже не отдышаться. Не они весной в наступление пойдут, а мы начнем доколачивать их, да так начнем, что не успеют березы на кресты вырубить.
Он поднялся и прошелся по землянке.
- А теперь скажи: полицаи были в церкви?
- Ни разу, - ответил повеселевший Максим. - Когда им бывать? Они все вечера у сапожника просиживают, самогонку глотают.
- Это не плохо, - заметил Смугляк. - Не от хорошей жизни они это делают. Янка пустил одного негодяя в расход, и эти того же дождутся, если не одумаются. Завтра, Максим, и мы пойдем брехню поповскую слушать. Возьмем Ивана Андреевича Шугая и еще с пятерку партизан для прикрытия вылазки. Все это пока держи в секрете!
Ночью Смугляк долго не мог уснуть, продумывая план предстоящей вылазки. Разные варианты приходили в голову, но окончательно Михаил решил так: с базы группа выходит вечером, а через два часа прибывает в Лужки. Максим к этому времени проверяет, нет ли в церкви полицаев. После такой разведки Смугляк и Шугай заходят в храм, продвигаются к амвону, остальные остаются у дверей для охраны.
В воскресный вечер все произошло так, как намечалось. Смугляк и Шугай стояли впереди прихожан и усердно молились. Старый поп сразу обратил на них внимание. Смугляка, одетого в немецкую форму, он принял за военного начальника, а Ивана Андреевича, с большими усами, похожими на крылья чайки, за старосту соседнего села. В своей проповеди отец Никон на этот раз говорил о том, что советские войска выдыхаются, что партизаны расходятся, дисциплина упала, приближается "неотвратимый час справедливой расплаты с безбожниками".
- Врешь, сатана! - не вытерпел Шугай, вытаскивая из-за пазухи трофейный парабеллум. - Врешь, черт долгогривый! - повторил он, делая шаг вперед. - Не мы выдыхаемся, а фашисты отощали.
