Мне стало немного грустно. Шейла вновь напомнила мне о Тавише, хотя, наверное, я и сам об этом не забывал. Прошел уже год с того времени, как он ушел из Убежища, невольно став Искателем, изгнанником, неполноценным наемным убийцей. Хотя и Искатель мог заслужить звание мастера, но я знал лишь одного такого человека и остальные мастера все равно относились к нему достаточно прохладно. С одной стороны мне было жаль Тавиша, но это было намного лучше, чем смерть. После случившегося мои и так натянутые отношения с Лейдо стали в конец плохими. При каждой встречи мы были готовы перегрызть друг другу глотки, но сцепиться не давало пристальное внимание к нам наставников.
– О чем ты задумался милый? – Шейла уже вышла из воды и села рядом со мной.
Она провела влажной рукой по моей груди. Вода стекала с ее волос на нагую спину, наискось пересекая старые шрамы от плетей.
– Ни о чем, – я встал и начал одеваться. – Нам пора.
– Да, конечно, – со вздохом согласилась она и медленно стала одеваться, всем своим видом давая понять, как многое я теряю. Но всего должно быть в меру и когда то все заканчивается, даже если мы этого не хотим. Я-то уж хорошо это знал. Мы пошли по тропинки обратно в Приют Убийцы. Шейла что-то тихо напевала себе под нос. А у меня в голове лишь зрели мрачные мысли. Скоро мы закончим обучение и расстанемся, ведь наемные убийцы никогда не работают парой. Да и вряд ли орден позволить нам где-то осесть. У нас есть обязательства, и мы обязаны их выполнять. Так, по крайней мере, нам вбивали в головы во время нашего обучения. Поэтому наши дороги разойдутся. И это при том условие, что мы пройдем последние Испытание, которое должно было состояться на рассвете.
Вернувшись в Приют, я попрощался с Шейлой, тихо пробрался в свою комнату и лег в постель. Клод даже не пошевелился, храпя на всю комнату. Карим же спал так тихо, что возникало ощущение, будто его и вовсе здесь нет. Может он и слышал, как я пришел, но ничем этого не выдал. Спать мне не хотелось, поэтому я немного поворочавшись, встал и подошел к окну. Свет двух лун мягко освещал часть комнаты. Он не слепил, как солнечный и это мне нравилось. Сколько я уже жил в Убежище? Казалось, что целую вечность. Но скоро мы покинем его, и скорее всего уже никогда сюда не вернемся. По крайней мере, мне возвращаться не хотелось. Я смотрел на освещенную лунами площадку, думая о последнем испытание. Пройду ли его, я не знал, но прекрасно понимал, что обязан это сделать, ведь у меня не было права на ошибку, так как она бы означала смерть, а это никогда не входило в мои планы. Немного постояв у окна, я вернулся в постель, но так и не смог заснуть.
Подняли нас довольно рано. Впрочем, меня это нисколько не смутило, я был уже собран и сидел на краю своей кровати. Карим, тоже вставший чуть раньше прозвучавшего колокола, лишь понимающе улыбнулся мне. Он собирался так быстро и тихо, что не оставлял никаких сомнений в том, что станет идеальным убийцей, молчаливым и бесшумным. Чего ни в коем разе нельзя было сказать о Клоде. Толстяка пришлось будить, он встал только после того как его столкнули с кровати. Натягивая сапоги, он споткнулся, и расбил бы себе нос о сундук, если бы ни вовремя подхвативший его Карим.
– Быстро же вы собрались, – жалобно протянул Клод, накидывая плащ, после чего протяжно зевнул и потянулся. – Вы что, совсем не спали? После того как ушел этот балабол Тавиш, ты Ардос стал вставать раньше всех, хотя до того тебя было не добудиться.
Это была чистая правда. Не знаю, был ли тому причиной уход Тавиша или дни, проведенные в темнице, а может и боли от долго заживающих ран на спине, но я действительно стал вставать рано, без чьего-либо вмешательства. Я ничего не ответил Клоду, лишь молча вышел из комнаты, влившись в общий поток учеников, идущих на завтрак.
Судя по сумрачным лицам учеников, которым сегодня предстояло пройти Испытание, можно было понять, что настроение было не особо радостным. Ели все довольно вяло и молча. Мне тоже кусок не лез в глотку, а вот Клод, похоже, никогда не упускал возможности сытно набить свое брюхо. Он так звонко стучал деревянной ложкой, что вызывал недовольные взгляды сидящих рядом учеников.
После завтрака всех нас выстроили во внутреннем дворе. Напротив, на небольшой деревянной трибуне сооруженной несколькими днями ранее, стояли мастера. Старших учеников построили вдоль трибуны в несколько ровных рядов. Первые два ряда состояли из парней, а последний из девушек. Другие ученики, которые еще не заслужили права окончить обучения стояли чуть поодаль широко, разинув рты. Стоя в первом ряду вместе с Клодом и Каримом я оглянулся по сторонам, высматривая Лейдо. Но впереди его не оказалась. Шейла тоже была где-то позади. Один из стоящих на трибуне наставников вышел вперед. Мастер Каламей, являющийся правой рукой магистра, воздел руки к верху, призывая всех к молчанию.
