Дверей, как таковых, в замке не было. Их заменяли тяжелые бархатные портьеры, и это создавало некоторые неудобства. Впрочем, Лэа понимала короля Визивада. За такими импровизированными «дверями» нельзя было плести никаких интриг – слишком большой риск, что завтра твое тело будет болтаться на виселице.
В щель между дверным проемом и тяжелой шторой заглядывали три любопытных женских лица.
Увидев, что Лэа проснулась и смотрит прямо на них, девушки ойкнули и поспешили скрыться.
Лэа с тоской подумала о том, что принц и здесь успел разболтать всем, кто она такая.
Она встала с кровати, быстро оделась и повесила за спину ножны с мечом. В кармане зашелестело письмо. Лэа тепло улыбнулась, когда вспомнила, что Райт жив.
Она найдет его, непременно. Но только после мести.
Лэа сосредоточилась. Нужно вплотную заняться поисками Дани, иначе она с Кэрримом проторчит здесь кучу времени.
Лэа вышла из своей комнаты, откинув портьеру в сторону. Ее покои находились в самом конце южного крыла, наиболее приближенного к морю. Лэа знала, что принц Кэррим расположился в западном, рядом с монархами, а комната Риан находилась этажом ниже у самой лестницы.
Она надеялась, что ей удастся проскользнуть незамеченной и одной отправиться на поиски брата Джера и его матери. Она намеренно старалась не называть их по имени – к чему привыкать к именам тех, кого собираешься убить?
Именно поэтому она не хотела ставить в известность о своем уходе Риан, но ее замысел не удался. Риан уже стояла на лестнице, привалившись к стене, полностью собранная.
Все слуги бросали на нее презрительные взгляды, но Риан, похоже, это доставляло удовольствие. Наученная в Логе Анджа смотреть прямо в глаза всем людям – по словам Кэнда в глазах можно прочесть абсолютно все – она ввергала в крайнее смущение и недоумение всех слуг, бросавших на нее косые взгляды.
– А вот и ты, – Риан оторвалась от стены и преградила путь Лэа, уперев руки в бока. – Пять тридцать. Опаздываешь.
– Я уже не кадет, – улыбнулась Лэа.
– Ты воин, – подняла брови Риан. – По-моему, этого достаточно для поддержания дисциплины.
Лэа усмехнулась, но промолчала и двинулась вниз по лестнице, к главным замковым воротам.
Риан последовала за ней.
– Со мной тебе не придется их искать, – уверенно сказала девушка. – Я отведу тебя к ним домой.
– Оставайся в замке.
– Нет, – голос Риан был спокоен. – Я иду с тобой. Я знаю, что не могу повлиять на твое решение. Но если ты решишь убить их, то я встану на их сторону и буду защищать до последней капли крови.
Лэа бросила на Риан короткий взгляд.
Не так уж много в ней было этой самой крови. Лэа могла бы с легкостью победить ее, но дело было не в этом.
Риан прекрасно знала, на что способна Лэа, знала, насколько она сильна и совершенна в воинском искусстве. Да что там говорить, на ее плече красовалась синяя татуировка – и этим было все сказано.
Дело было как раз в том, что Риан, несмотря на это, готова была защищать Дани и сади Таир. Готова была принять смерть за них.
Лэа молча размышляла об этом, выходя из ворот замка на людную площадь.
– Лэа? – тревожно окликнула ее Риан. – Здесь что-то не так…
Она вынырнула из своих раздумий, окинула взглядом площадь. Все люди, чересчур взбудораженные, спешили прочь.
– Впервые такое в Соллосе!
– Где они ее взяли?
– Никогда не видел ничего подобного!
– Просто невероятно!
– Это жестоко!
Куча откликов смешалась в голове, Лэа не могла понять, в чем дело.
– Что здесь происходит? – она завертела головой по сторонам. – Наш визит откладывается.
Лэа отчасти надеялась, что ей удастся все-таки навестить их одной.
– Я хочу понять, в чем дело. Идем за всеми, – решила Лэа.
– Идем, – пожала плечами Риан.
Лэа показалось, что девушка раскусила ее «гениальный» план.
Она вышла вперед и повела Лэа за собой через быстро пустеющие улицы. Народ стекался куда-то в одну точку. Удивительное дело, подобной самоорганизации не было даже тогда, когда короновали Визивада.
Лэа шла следом за уверенно шагающей Риан. Ее тренировочный меч болтался за спиной в ножнах, между худых лопаток. Рукоятка закрывала тоненькую в синих жилках шею.
Лэа не без жалости подумала о том, что Риан в этой жизни пришлось куда как нелегко. Нелюбимая дочь, изгнанница, кадетка не по своей воле…
Лэа жила в любви, пока не пришел Джер. В ней не было такой болезненной худобы, не было затравленного взгляда глаз. Она не знала, что такое боль и людская ненависть. И думала, никогда не узнает.
Жизнь больно бросила ее о землю, хотела сломить и поставить на колени, но этого ей не удалось. Она вставала, снова и снова, и шла вперед.
Они углублялись в город.
– Кажется, все идут на площадь Трех Королей, – вертя головой по сторонам, сказала Риан. Она хорошо знала родной город.
Гомон голосов мешал сосредоточиться, но из отдельных выкриков толпы Лэа удалось уловить, что на площади их ждет какое-то диковинное зрелище.
Ноги застучали по каменистой брусчатке, улица расширилась, будто пытаясь вместить в себя все увеличивающуюся толпу.
Издалека Лэа уже видела высокие, возносящиеся в небо статуи в монарших одеждах, простершие руки навстречу незримым подданным.
