лицо, а ужасная маска, какие дети надевают в первый день весны, прогоняя зиму. Лицо было разделено на две неровные части рваной, отвратительного вида раной, края которой были воспалены и уже начинали гнить. Переносица была раздробленной, и жрица могла разглядеть впившиеся в мышцы кусочки белой кости. Левая щека, пострадавшая сильнее всего, сползала вниз, обнажая челюстную кость.
Левый глаз был залит кровью и чуть подергивался, но девочка дышала! Едва заметно, слабо, но дышала!
– Несите ее внутрь, – распорядилась жрица. – Быстро. Мне понадобится помощь моих сестер. Да поможет ей Эаллон!..
За окном смеркалось. Солнце уже опустилось за горизонт, но было еще светло, лишь в закоулках начали сгущаться тени.
Они сидели и молчали. Молчали устало, одиноко и болезненно. Много было сказано за этот день слов. Жестоких, злых, прямых, но убийственно правдивых.
Каждый хотел видеть только свою правду, но правда общая заключалась в том, что, не смотря на внешнюю не приязнь, они не питали друг к другу ненависти и не хотели убивать.
Риан не смогла бы убить Лэа, если бы пришлось защищать Дани. Дани не испытывал страха, глядя на юную наемницу. Лэа же просто не могла вызвать в себе чувство ненависти к этому подростку, как ни старалась.
Они избегали смотреть друг другу в глаза и молчали. Молчание было тягостным. Каждый чувствовал, что пора заканчивать эту историю. Но сделать это было тяжело.
Лэа встала первой. Для уверенности она сжимала на груди перевязь меча.
– Дани, – начала она, с трудом подбирая слова. – Сегодня я хотела убить тебя. Не потому, что моя ненависть… – Лэа сглотнула. – Не потому, что она слепа, а потому, что я хотела сделать ему также больно, как и он мне. Сейчас я отказываюсь от своего решения.
Ей показалось или Дани облегченно вздохнул?
– Я уеду из этого города как можно быстрее. С первым же кораблем, который отправиться завтра на рассвете на материк. Мне осталось доделать некоторые дела. Но я хочу, чтобы ты забыл о нашей встрече. И никогда не говорил о ней.
Лэа сказала все, что хотела, и хотя в воздухе висела недосказанность, она не знала, что еще нужно сказать. Она и не хотела больше ничего говорить, лишь уйти отсюда, как можно дальше и быстрее.
– Прощай, Дани, – сказала Лэа, шагнув к выходу. – Мы больше не увидимся. Никогда.
Великая полноводная река Люс не спеша катила свои воды, разрезая Соллос на две части. Река бурлила на перекатах и порогах, грозно шумела, срываясь с водопадов и тихо журчала, разливаясь в долинах.
Русло реки изгибалось ленивой змеей, медленно ползущей вперед.
Лэа видела все это с высоты птичьего полета, откуда река казалась серебристой тонкой лентой, а ее берега ярко-зелеными холстами.
Чем ближе они подлетали к истокам реки, тем уже становилась лента, и тем ниже спускалась Ирди, чтобы не потерять ее из виду. Когда же река превратилась в тоненький говорливый ручеек, Ирди приземлилась, и дальше Лэа шла пешком.
Идти ей пришлось недолго.
Кольцо на руке завибрировало, наливаясь магией. Жемчужина увеличилась в размерах и запульсировала.
Рука Лэа превратилась в компас, ее приподняло и потянуло в сторону. Лэа подчинилась этому зову и пошла следом.
Место оказалось недалеко. Она не прошла и сотни шагов, как кольцо налилось свинцовой тяжестью, припадая к земле, и вспыхнуло сотней радужных огней, завихрившихся вокруг жемчужины.
Лэа с трудом сняла кольцо с пальца и тут же выронила его, таким оно стало тяжелым.
Артефакт упал на землю, но поднять его было невозможно. Теперь кольцо было не оторвать никакими силами от места, уготованного ему судьбой. Оно вросло намертво в самую сущность земли, и нельзя было его ни поднять, ни выкопать, ни унести каким-либо другим способом.
– Я почти сделала это… – прошептала Лэа, ощутив триумф. – Я почти добралась до тебя, Джер. Каратель отведает твой крови. И я… я буду ею наслаждаться.
Лэа бросила последний взгляд на пульсирующее магией кольцо и пошла к своему дракону.
Завтра она покинет Соллос. Лэа улыбнулась самой себе и запрыгнула на дракона.
Ирди расправила огромные крылья, покрытые свежими чистыми рубцами.
Лэа все больше склонялась к мысли, что она не выдержит дальнего перелета и ей придется оставить ее здесь, на попечение… чье?
Эта мысль сильно беспокоила ее, потому что в Соллосе у нее никого не было, а оставить Ирди на произвол судьбы, как когда-то, она не могла.
Кэррим с драконом не справится, выпускников Логи из Соллоса она не знала, искать же их не было времени.
«Ты можешь оставить ее Риан», – подсказал внутренний голос, который Лэа упорно не хотела слушать.
Но чем больше она не хотела его слушать, тем больше приходила к выводу, что ей придется это сделать. Не потому, что ей этого хочется или не хочется, а потому, что у нее нет выбора!
Ирди как будто чувствовала мысли своей хозяйки. Они летели над городом, и она плавно пошла на посадку.
Лэа разглядела внизу уже знакомую улицу, по которой медленно брели два человека.
– Я не могу по-другому, Ирди… – в голосе Лэа слышались слезы. – Но я вернусь за тобой. Обязательно вернусь, сразу же, как только смогу.
