Она все еще пыталась управлять своими движениями, участвовать во всем этом кошмаре не только зрительно и мысленно, но и физически.
Вот и порог, об который она споткнется.
Мгновение.
Нога Лэа запнулась, и она полетела на пол, но успела ухватиться за косяк, до крови содрав руку.
– Ах ты, маленькая сучка!
Джер быстро, насколько позволяла раненая рука, выхватил лук и заложил в него стрелу с зазубренным наконечником.
Время замедлилось и стало густым. Лэа физически ощущала его течение.
Она видела, как кровь медленно стекает по рукаву Джера и густыми сонными каплями падает на пол.
Она видела, как злость медленно искажала его лицо.
Она видела, как он тянулся за стрелой и вкладывал ее в лук, как натягивал тетиву.
Лэа попыталась зажмуриться. Она сойдет с ума, если увидит еще раз, как это произойдет.
Стрела сорвалась с тетивы, но так и не долетела до цели.
Все озарила белая ослепительная вспышка.
… Лэа парила над залитым солнцем загоном с изумрудной, вывернутой из земли травой.
Сверху она видела, как вздрагивают два длинных уса на морде Айси, как юная Лэа идет к ней маленькими неуверенными шагами, как протягивает дракону окровавленную руку – теперь она знала, что Айси была уникальным драконом, умевшим чувствовать Зов Крови, но тогда… тогда она была маленькой испуганной девочкой.
Она видела, как Айси положила голову на лапы и закрыла глаза.
Она видела, как распахнулись крылья драконихи, и она пошла на Лэа.
Видела, как юная Лэа упала, закрыв голову руками. Тогда она еще не могла постоять за себя…
У нее замерло сердце, когда в загон ворвались тринадцать масэтров во главе с Кэндом, ставшим ей вторым отцом…
Слова пророчества эхом раздались в ее голове: «Лэа ун Лайт, дочь Миалы ун Лайт, твой путь будет долгим и залитым кровью, но в конце пути ты найдешь его, вот только желания оросить свой меч его кровью у тебя уже не будет…»
– Нет! ЭТО НЕ ТАК! – выкрикнула Лэа. – Я найду его и убью, мне не за что его прощать!
«Твой путь начинается здесь, в Логе Анджа, путь, полный лишений и тревог, и закончится он…»
Бессильная злость охватила ее, слова Айси почти стерлись из ее памяти, а сейчас вспыхнули с новой силой… где он, конец ее пути?
Кэнд обнял маленькую, дрожащую на земле, фигурку и повел в замок. В ее новый дом…
Вспышка.
Она никак не желала спадать, слепила Лэа глаза. Все вокруг было белым, пока Лэа не поняла, что перенеслась во льды Дархарии. Она не чувствовала холода, не проваливалась ногами в снег, а парила чуть в воздухе, над землей. Ветер гнал по толстой ледяной корке тонкий слой белоснежного пыли. Она слышала, как он завывает где-то вдалеке, разбиваясь о скалы.
– Это должно быть где-то здесь! Я видела это…
Лэа плавно обернулась и увидела саму себя и Кэррима. Они были закутаны в серебристо-белые меха, припорошенные обильным слоем падающего с неба снега.
– Замок Ариадны совсем рядом… подо льдом.
Лэа сделала несколько шагов и, встав на колени, разгребла слой снега, открыв прозрачный лед, уходивший вглубь, под океан, на несколько десятков миль.
– Вот он!..
Она отложила меч в сторону и склонилась над бездонной толщей.
– Но как мы туда попадем?..
Вспышка.
Лэа от злости хотела ударить кулаком обо что-нибудь твердое, но рассекла лишь пустой воздух.
Кружащиеся ледяные снежинки закрывали обзор, но Лэа видела, что внизу, на поляне, кто-то есть. Невесомая, она спустилась чуть ниже и увидела саму себя, обнимающую рыжую окровавленную голову Лейса с закрытыми глазами.
– Лейси…
Лэа вздрогнула от звука собственного, полного нежности, голоса.
– Не уходи, прошу тебя…
Внутри у Лэа все сковало льдом, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Этого не может произойти! Это ложь!
Это видение не держалось долго, оно быстро вспыхнуло и исчезло.
Все вокруг укутала вязкая и успокаивающе теплая темнота.
– Лэа!.. Лэа… – издалека, будто сквозь толстую пелену доносился чей-то голос.
Впереди забрезжил свет, он быстро расширялся, и вот уже в маленькое оконце она увидела встревоженное лицо Алэ.
Королева эльфов сидела рядом с Лэа, поддерживая ее голову рукой.
Веки Лэа затрепетали и приоткрылись. Она еще не до конца пришла в себя, но, постепенно, в ее глазах проступало все больше осмысленности и – боли.
Глаза непроизвольно наполнились слезами.
– Лейс… – она закрыла лицо руками. – Это правда? То, что я видела?
Льдисто-голубые глаза Алэтаны светились грустью.
– Да, дитя мое…
Слабость Лэа была мимолетной. Не прошло и минуты, как она вытерла слезы рукой и встала с земли.
– Я этого не допущу. Я уговорила Лейса идти дальше со мной. Он умирал у меня на руках, значит, я не разрешу ему путешествовать дальше, со мной. И тем самым спасу его.
Она взглянула на Алэ вопросительно и чуть ли не умоляюще.
– Это ведь поможет?
Да, великая Королева Эльфов могла сказать, что предсказания Чаши сбывались всегда, их не изменить, но… чего бы она этим добилась? Лэа была сильна духом и сдаваться не собиралась, она во всем и всегда была первой, поэтому…
– Предсказания Чаши всегда правда, дитя мое, но кто знает… быть может, тебе суждено быть первой, кто сможет изменить судьбу…
