Но нет же, вот он, она его видит собственными глазами, ощущает тепло его рук и силу мышц.
– Я люблю тебя… – шепчет он ей на ухо. – Вместе…
– Навсегда… – вторила она ему, и они слились в поцелуе.
– Лэа, Лэа! Она не слышит меня!
Чей-то до боли знакомый голос. Она его знает. Это не Лейс, и не один из масэтров, но тогда кто?
– Она не хочет возвращаться!
Кто-то с силой бил ее по щекам, растирал их снегом, отчего они онемели, и она перестала их чувствовать.
Картинка стала размытее. Белого стало больше.
Но как только она вернулась в Дархарию, вернулась и боль, и ненависть.
Она думала, что ненавидеть кого-то больше, чем Джера, невозможно, но она ошибалась.
Себя она ненавидела больше. Гораздо больше…
– Нужно отнести ее в замок!.. – женский, высокий, незнакомый голос.
Чьи-то руки подхватили ее.
– Держись, Лэа, держись…
– Нет! – закричала она, со всей силы вцепившись в мертвую руку Лейса. – Я его не оставлю!
– Он умер, Лэа, умер! Ему уже не помочь.
К ней, наконец, вернулись все органы чувств. Она видела перед собой встревоженное лицо Кэррима. Рядом с ним находилась пепельноволосая сероглазая женщина со строгими и резкими чертами лица. Ее губы были поджаты, глаза с тревогой всматривались в лицо Лэа.
Сознание ускользало. Лэа цеплялась за скользкий край реальности, но мир с прежним упорством стремился прыгнуть во тьму.
Ей надоело сопротивляться, и она расслабилась, дав измученному разуму погрузиться в небытие.
Глава XVII: Ариадна
– Слишком большое потрясение, – говорил звонкий и чистый голос.
– Сколько ей понадобится времени? – взволнованно спросил Кэррим.
– Не знаю. Она сильная. Она выберется.
Лэа открыла глаза.
Рядом с кроватью, на которой она лежала, стояли Кэррим и высокая девушка с бледно-золотистыми рассыпанными по плечам длинными волосами в бледно-голубом платье. Большего Лэа не смогла разглядеть, потому что она стояла к ней спиной.
Застонав, Лэа привстала на локтях. Ребра с левой стороны отозвались сумасшедшей болью, от которой перед глазами заплясали зеленые круги.
– Где я, daan varrikein?
Кэррим немедленно метнулся к ней.
– Не вставай. Ты навредишь себе.
Он попытался уложить ее обратно.
Самоуправства над собой Лэа никогда не выносила.
– Хватит уже со мной нянчиться, – прорычала она в ответ. – Сама о себе позабочусь.
Она встала, держась за ребра. Очевидно, Лейс все же задел ее, просто она не почувствовала боли в адреналине битвы.
– Ты в нашем замке.
Девушка повернулась к ней лицом, и Лэа разглядела большие изумительные светло-зеленые глаза под черными ресницами, светлые, по-эльфьему подведенные краской брови, чуть высоковатые скулы и в тревоге поджатые бледно-розовые губы.
– Ты Аэлина? – простонала Лэа, пытаясь разогнать плывущие перед глазами пятна.
– Да.
– А наверху я видела Ариадну?
– Да.
Лэа выпрямилась. Глаза ее засверкали, тело напряглось.
– Где Лейс? – четко и медленно выговорила она.
– Ариадна его упокоила.
– Давно? – ее глаза яростно вспыхнули. – Как долго я была без сознания?
– Два дня…
Она побледнела и упала бы, не подхвати ее Кэррим.
«Мне нужна ваша помощь», – хотела сказать Лэа, но не успела.
Аэлина ее опередила.
– Всему свое время. Дай сначала зажить твоим ребрам.
Она поджала губы.
– Успеют. Вы ведь знаете, зачем я здесь, ведь так?
Аэлина склонила голову и прикрыла глаза.
– Да, это так.
– И вы мне поможете?
Ее слова прозвучали как угроза. Отказа она бы не приняла.
– Да.
– Отлично.
Лэа отпихнула от себя Кэррима.
– Вы что же, хотите, чтобы я сидела в замке? И долго? Ийсутэль подходит к концу, за ним Авинар, а там уже и осень вступит в свои права!..
Аэлина жестом остановила ее гневную речь. От возмущения и такой наглости Лэа чуть не задохнулась словами.
– Думаю, в нас осталось достаточное количество магии, чтобы ускорить процесс заживления.
Лэа прищурилась.
– Так это правда? Куда вы дели магию? И зачем?
– Это не имеет значения сейчас. Наши действия были необходимы.
– Ты не обязана оправдываться передо мной, – пожала плечами Лэа. – Меня это не касается.
Она осторожно потрогала сломанные ребра рукой и поморщилась.
– Я хочу говорить с Ариадной. Немедленно. – Ее глаза сверкнули тем особым непререкаемым огнем, который заставлял слушаться ее беспрекословно.
Аэлина кивнула.
– Идем за мной…
Лэа пошла вслед за магессой, прихрамывая на левую ногу и ругаясь на все языки мира, которые только знала.
Замок был кристально-прозрачным, сверкающим миллионами граней. Аэлина вела Лэа не в тронный зал, а во что-то, что сквозь прозрачные стены представлялось Лэа скопищем цветов, буйством красок и жизни.
И когда они вошли в это сверкающее безумие, Лэа поняла, что это цветущий сад, благоухающий запахами, теплом и светом, отражающимся от ледяных сводов.
Из глубин сада раздался тихий голос:
– Оставь ее, сестра…
Аэлина остановилась.
– Дальше иди сама.
Лэа передернула плечами.
– Сама – так сама.
Она двинулась неспешной походкой вглубь сада, вдыхая аромат жасмина, нарциссов, сирени, роз и рододендронов. Придерживая больные ребра, Лэа добралась до небольшой лужайки, на которой были небольшие резные скамейки и кусты роз.
На скамейке сидела Ариадна.
