Один артефакт должна была доставить Гэрраху Алэтана, другой мы оставили в колыбели, два должны были разместить, а еще один у нас отобрали. Мы с сестрой спасали свои жизни, чтобы сохранить возможность вновь сделать этот мир полным, вернув его недостающую часть – магию.
А мы с Аэлиной застряли здесь, вечно молодые, рядом с огромным источником энергии, в надежде, что кто-то найдет наши уцелевшие записи, поймет их, и отправится на выручку нам и магии. Мы находимся здесь, и не можем использовать ее, боимся нарушить целостность резервуара и разрушить этот мир гигантской волной разрушений, нанесенных изголодавшимся потоком сил.
Ариадна замолчала.
Лэа слушала, молча поджав губы. Она пока слабо понимала, как все это относится к ней. Но тут магесса заговорила снова, и от ее слов сердце замерло у Лэа в груди.
– Одним из плюсов магических телепортаций является их наведение. Нужное тебе место или человек, ты только представь, и магия выбросит тебя туда, куда тебе надо. Главное – четкость картинки.
– За это не беспокойся… – тихо сказала Лэа.
Она с силой сжала лезвие хаарского меча, с пальцев заструилась кровь, но Лэа не чувствовала боли. В голове пульсировала лишь одна, разросшаяся до размеров вселенной мысль:
Она близко.
– Ты хочешь сказать, – медленно и четко выговаривая каждое слово, сказала она. – Если я помогу вернуть тебе магию, то созданный тобой портал вынесет меня к Джеру…
– Да.
Лэа потерла рукой неожиданно занывший шрам.
– Я помогу тебе, – она сняла с шеи цепочку с камнем, подаренным Алэтаной. – Это ведь один из артефактов, верно?
– Да, – Ариадна кивнула. – Он должен был быть у гномов. Алэтана отдала бы его Гэрраху, если бы не вспыхнувшая между ними вражда. Идем за мной.
Ариадна привела наемницу в небольшую сокровищницу.
– Этот кубок, – магесса достала из-за стеклянной витрины чашу на хрустальной ножке, украшенную самоцветами. – Должен быть в Логе Анджа. Ты можешь просто отдать его масэтру Кэнду, он все поймет, я дам тебе письмо. – Она шагнула к следующей витрине, под стеклом которой на бархатной подушечке покоилась серебряная, украшенная сапфирами диадема. – Она останется здесь, Дархария тоже одно из мест ритуала.
Магесса развернулась лицом к Лэа.
– Твой бриллиант отправится к гномам, на вершину Хаара. А остальные артефакты канули в неизвестность.
– Нет, – Лэа улыбнулась. – Если мой друг был прав, то один из артефактов, мраморная табличка, находится у меня.
Лицо Ариадны осветила радостная улыбка.
– Первая хорошая новость за последние две тысячи лет! Табличка должна быть в нашем замке, Анаре Хаэл. А вот пятый… – лицо ее омрачилось. – Канул-таки в неизвестность.
– Это ведь перстень с жемчужиной, так?
– Да. Он был отобран у нас, но его место – в Соллосе, у истоков реки Люс.
Недавнее воспоминание остро кольнуло память.
«…их развалившаяся хижина на реке Люс никуда не годится, поэтому он выкупит им дом в Мистурге…».
– Откуда же мне начинать его поиски?
Ариадна прикрыла глаза.
– Аэлина скажет тебе.
Лэа понемногу начинала злиться. Магессы хотели от нее слишком многого, и если Аэлина не сможет конкретно сказать, где искать артефакт, то она откажется. Лучше она будет слепо шарить в темноте в поисках Джера, чем собирать все в мире кольца с жемчугом. С ее языка уже готовы были сорваться злые слова, как вдруг Ариадна сказала:
– Даже если Аэлина не сможет сказать ничего вразумительного, мы попытаемся направить твои сны, в надежде, что наш наполненный магией замок откликнется сам.
Лэа поджала губы.
– Я еще не уверена до конца… работа предстоит сложная, и вряд ли приятная…
Ариадна кивнула.
– Так и есть. Но мы не заставляем тебя. Мы предлагаем тебе свою помощь, в обмен на твою. У тебя есть выбор.
Аэлина на смогла сказать Лэа ничего толкового, внешность похитителей она помнила смутно, отличительных черт не было, имен она не знала, единственной зацепкой было название корабля, атаковавшего их с Ариадной на пути в Соллос – «Сирена». Подобные романтические названия предпочитают давать своим кораблям пираты, впрочем, это было ясно так же и из того, что миролюбиво настроенное судно вряд ли взялось бы осыпать корабль магесс пушечными залпами.
Ариадна с Аэлиной пообещали попробовать настроить сны Лэа, и сейчас, под покровом ночи, в сладкое объятие легких снов Лэа, начал вкрадываться тот самый сон.
– Ты должна помнить все до мельчайших деталей! – наставляла Лэа Радугла. – Даже такая мелочь, как только что упавшая на платье пылинка, должна бросаться тебе в глаза.
Лэа внимательно рассматривала Радуглу, обходя со всех сторон. Что же такого в ней изменилось?
Волосы масэтры были по-прежнему заплетены во много мелких косичек, перехваченных в самом низу маленькими черными ленточками. Она по-прежнему была одета в широкие льняные штаны и черную расшнурованную на груди рубашку, между ключиц висел маленький золотой медальон. За спиной болтались двое ножен, из которых торчали рукоятки обоюдоострых мечей.
Нет, это слишком очевидно! Лэа повнимательнее присмотрелась к масэтре. У нее была всего одна попытка.
