Вокруг был лишь снег, расцвеченный алым цветом. Глаза Лейса были полузакрыты, на губах пузырилась кровь.
Лэа положила его окровавленную голову к себе на колени.
– Лэа… мне… так… холодно… – с трудом выговорил он.
– Пожалуйста, не говори ничего… я рядом…
Но нужна ли ему рядом убийца, бесчеловечная и бесконечно мерзкая?
Лейс поднял слабую руку и ледяными, с растаявшим на них красноватым снегом, пальцами коснулся лица Лэа, по которому катились и падали слезы.
– Я всегда любил только тебя…
– Лейси, прошу тебя…
Она прижала к груди его рыжие, слипшиеся от крови кудри.
Услышав свое детское прозвище, Лейс улыбнулся. В уголке его губ надулся и лопнул кровавый пузырь.
Лэа чувствовала, как горячая алая кровь Лейса стекает по ее рукам и, мгновенно остывая, превращается в маленькие рубины.
– Скоро придет Кэррим, он приведет Ариадну!.. Ты сможешь, Лейси… – тихо прошептала Лэа сквозь слезы.
То, что сегодня случилось, она не простит себе никогда!
– Лэа… – Лейс закашлялся кровавыми сгустками. – Я думал, что мы всегда будем вместе… ты мне это обещала…
Его несчастный слабый голос и затуманенные болью и страданием глаза резали сердце Лэа на кровавые куски.
– Лейси… – она гладила его волосы и лицо. – Прости меня… я подлая обманщица, я лицемерка, я чудовище, я…
– Нет, – тихо прервал он ее, и из уголка его губ стекла кровавая струйка. – Не говори так… я так люблю тебя…
Не задумываясь, Лэа склонилась над его лицом, поцеловала в холодные окровавленные губы, осыпала поцелуями лицо.
– Моя любовь всегда будет с тобой, Лейс… прошу, не умирай… ты мне нужен!.. всегда был нужен!..
Он улыбнулся призрачной улыбкой.
– Ты единственная в своем роде, Лэа… таких больше нет… береги себя… будь счастлива…
– Нет, Лейси! Не делай этого! – рыдания срывались с ее губ, соленые слезы капали в снег, бриллианты сплетались с рубинами.
Она сжала его слабую руку и немного встрепенулась, ощутив едва уловимое ответное пожатие.
– Еще немного, Лейси… еще чуть-чуть…
С его губ сорвался тихий стон, он опять закашлялся кровью, лицо исказила боль.
– Обещай мне, что с тобой все будет в порядке! – потребовал Лейс.
Лэа прикусила губу.
– Я не могу…
– Обещай… – простонал Лейс. – Мне невыносима мысль, что с тобой может что-то случиться…
– Обещаю, – прошептала она, прижимаясь к его губам. – Обещаю… – прошептала она, гладя его пропитанные рубиновой кровью волосы. – Я обещаю это тебе…
– Люблю тебя…
Больше Лейс не сказал ни слова…
Кровь больше не стекала с его губ…
Сердце больше не билось в груди…
Лэа закрыла дрожащей рукой измученные ореховые глаза Лейса, из которых жизнь ушла навсегда…
Все вокруг вдруг стало пустым, глухим и нереальным.
Она крепче прижала к груди голову Лейса.
Изнутри ее разрывала боль, ненависть и ярость. Она хотела убить себя смертью в тысячу раз более мучительной, чем Лейса… она хотела к нему, туда, куда ушел он, быть вместе с ним, всегда, навсегда…
Боль от потери Лейса была невыносимой. Лэа задыхалась от слез, боль становилась все сильнее, заполоняя все сознание, становилась ощутимой физически. Ей хотелось кричать и извиваться, корчась в снегу. Грызть его зубами, разбивать руки в кровь, царапать себя, разрывать на части собственное тело. Она схватила хаарский клинок, балансируя на грани рассудка. Самым простым решением было вонзить его прямо в сердце.
– Ты обещала мне…
Слабым эхом из памяти донесся голос Лейса.
Она задохнулась и упала на землю, скорчившись и обняв руками колени. Она ослепла от боли, не чувствовала ничего, даже своего тела. Пропало ощущение всего, весь мир сосредоточился в одной-единственной пульсирующей болью точке.
Лэа взглянула на Лейса. Он лежал к ней спиной, она видела лишь слипшиеся от крови кудри.
Она подползла поближе к нему и обняла, будто баюкая.
Безумие подползало все ближе.
Ей внезапно перестало казаться, что она в Дархарии. Вот же она, сидит на траве, позади замка, в руках тренировочный меч, на руках наручи. Она обнимает Лейса за спину, положив голову ему на плечо, и слушает, как он читает отрывки из книги о видах драконов. Лейс в этот момент заканчивает читать про Лавового, Лэа восхищенно улыбается и шепчет:
– Вот бы мне такого…
Лейс поворачивается и целует ее в губы.
– Ты обязательно его себе добудешь…
Или нет…
Нет, конечно же, нет, чувствуется холод!..
Значит, они сбежали из замка.
Наступила весна, и они решили искупаться в океане, без разрешения масэтров.
Вода холодная, просто ледяная, от нее по телу колики, но они ни за что не признаются в этом друг другу. По небу плывет мерцающий серебряными бликами шар луны. Шуршит темно-синий прибой, волны мягко лижут их тела.
Они зябко ежатся и настраиваются ки-ар, чтобы отогнать холод, но совсем забывают, что ки-ар обостряет все чувства…
В тот момент Лэа испытывает такую всепоглощающую любовь к Лейсу, что не может думать ни о чем, кроме его сияющих глаз и ласковых губ.
Чьи-то сильные руки подхватили ее.
Картинка дернулась, но не исчезла, а наложилась на другую, абсолютно белую. Краем сознания Лэа уловила, что холод идет оттуда, что она в Дархарии, и только что убила Лейса.
