– Здравствуй, князь, – ответил старик по-русски и даже сделал движение, чтоб снять шлем, но всё-таки удержался, – ты не узнал меня? Я лет восемь назад был с посольством в Киеве, спрашивал у тебя твоего согласия на постройку двух крепостей около границы. Твоя мудрейшая мать меня наградила золотой гривной…
– Да, я помню, тебя зовут Симеон. Царь Пётр в посольских грамотах называл тебя своим самым опытным воеводой и преданнейшим слугой. Но ты не ответил на мой вопрос.
– У меня приказ атаковать угров, которые собрались около Днестра, чтобы посягнуть на владения моего государя, – проговорил старик, опустив глаза. Святослав издал удивлённый возглас. Потом сказал:
– Это хорошо. Но только при чём здесь мои дружинники?
– Князь! Мы приняли их за угров!
– Как интересно! А почему в твоём войске так много тех, кто меня не любит – хазар, касогов и ясов?
– Великий князь! Я не знаю, где государь набрал это войско.
– А, вот оно, значит, как!
Чуть-чуть помолчав, Святослав продолжил:
– Ты здесь не будешь с уграми воевать. Ступай к своему царю и скажи ему – пусть он либо признает единоличную мою власть над всем Подунавьем и уберёт свои гарнизоны, либо встречает меня с оружием, потому что я иду на него!
Эти слова князя слышали все. Старый воевода затрепетал от счастья, ибо он твёрдо уже решил сразу сдать себя и всё своё войско в плен Святославу, ежели тот предложит ему сражение. Что-то тихо пробормотав с небольшим поклоном, он поскакал обратно, к густым рядам вполне разделявших его настроение воинов. Оба богатыря, которых сильнее слов Святослава обескуражил облик Икмора, последовали за храбрым военачальником.
– А не лучше ли перебить весь этот сброд прямо сейчас, князь? – задумчиво предложил Гийом, теребя уздечку.
– Не лучше. Займёмся этим через неделю, вместе с варягами.
Обойдя княжескую дружину, разноплемённое войско заторопилось к устью Днестра. А великий князь и его ребята, снова настреляв уток возле реки, устроились на привал. В середине дня к ним присоединились, вдруг появившись невесть откуда, полторы тысячи конных угров во главе с князем Михасем. Переговорив с ним и его подручными, Святослав отдал распоряжение начинать переправу на другой берег реки. Вскочив на коня, он сходу форсировал Днестр первым. По окончании переправы руссы и угры помчались на юго-запад.
В последних числах июня конница Святослава, преодолев подсолнуховые поля Бессарабии, подошла к Дунаю. Те, кто его увидел впервые, были потрясены. Для того, чтобы разглядеть противоположный берег реки, пришлось напрячь зрение. В этой массе воды, текущей между равнинами, чувствовалась какая-то необыкновенная, беспредельная силища – нет, не просто мощь громадной реки, а что-то совсем иное, непостижимое. Разгадать это ощущение было трудно. Но от него захватывало дыхание, как от вида сказочного чудовища. Долго все глядели на реку молча.
– Днепр наш – ручеёк малюсенький по сравненью с Дунаем! – заметил кто-то. Талут на это не преминул заявить, что он видел реки ещё пошире.
– А я, признаться, не видывал таких рек, – сказал Калокир. Слова его вызвали общий смех, но это был смех над Талутом. Все знали, что Иоанн, в отличие от него, где только не странствовал. С запада наползала чёрная грозовая туча. Она вот-вот должна была закрыть солнце. Воины спешились, чтобы кони могли напиться. Дул сильный ветер. Неимоверная ширь Дуная пенилась волнами, будто море, к которому он стремился. Восточнее над рекой дыбились холмы. Взойдя на один из них, море уже можно было увидеть вдали, за клеверными долинами и широкой полосой дюн. Напоив коней, Святослав и его дружинники сели в сёдла, но долго ещё не двигались, с любопытством глядя по сторонам. Вся эта земля, по которой нёс свои воды синий Дунай, казалась им древним царством давно ушедших богов, о которых даже легенд уже не осталось, но притаилась в уголке сердца смутная грусть по ним. Странным и нелепым казалось то, что этой землёй владеют болгары.
Гроза прошла стороною. Великий князь повёл свою конницу вдоль Дуная на запад. Вскоре они увидели ладьи викингов. Скандинавы заняли полуостров, с которого хорошо просматривались торговые корабли, плывущие по Дунаю. В лагере царило веселье, и, очевидно, не первый день. Викинги играли в кости на золото и лобзали смуглых красавиц. Всюду валялись пустые бочки из-под вина.
– И сколько же кораблей вы ограбили? – спросил князь, заехав на полуостров.
– Мало, – ответил Харальд и не спеша поднялся ему навстречу. Все тридцать тысяч его товарищей также встали, пихая деньги в карманы. Вряд ли они поспешили бы это сделать, если бы не присутствие Калокира, который очень хотел сохранить Дунай, как самый удобный и безопасный торговый путь почти через всю Европу. Гийому даже пришлось схватить его за руку, потянувшуюся к мечу. Один только Эрик этого не заметил, поскольку был слишком пьян. Отталкивая ногой голую смуглянку, которая для чего-то грызла его сапог, он пролепетал:
– Святослав! Клянусь тебе, ты был прав! Дунай – река золотая.
