– Он был здесь ещё вчера. А где он сейчас, не знаю. И о Роксане я ничего не знаю. Они ушли от меня.
– Когда ушли?
– Ночью. Я их не стала удерживать. С какой стати?
– Правильно сделала. А зачем ты врёшь новгородцам? Зачем сказала им, что Роксана, мол, у тебя, что это великий князь её прислал в Новгород? Ты чего хотела этим добиться?
– Но ты ведь слышал всю мою речь! Я не собираюсь пускать в Новгород Малушу.
– А если это – желание Святослава?
Только теперь боярыне Светозаре стало понятно, зачем приехал Ратмир. Стиснув кулаки, она холодно спросила:
– И для чего он делает это? Я что, платила мало оброков ему? Ради какой цели решил он меня унизить?
– Именно такой цели у него нет. Он перед войной делит Русь между сыновьями: старшему, Ярополку, отдаёт Киев, Олегу – древлянский лес, Владимиру – Новгород.
– Понимаю. А как же я?
– А ты подчинишься.
– Малуше?
– Да. Но я не позволю ей здесь чрезмерно резвиться, на этот счёт будь спокойна. Она с тебя взыщет ровно столько, сколько ты ей должна. От этого не отвертишься. Ведь тебя никто не просил идти на неё войной.
Боярыня вспыхнула и хотела что-то сказать, но Ратмир продолжил:
– Ты, как я вижу, тут целую сеть сплела, Светозара. Напрасный труд. И опасный. Если Малуша узнает, что ты составила заговор и в него вошли знатные боярыни…
– Что тогда?
– И если ей скажут, что ты пытаешься натравить на неё новгородских плотников с кузнецами…
– Ну, что тогда? – снова перебила хозяйка Новгорода, – давай, переходи к делу!
– Впрочем, о бабском заговоре Малуша узнает наверняка, – с задумчивой грустью проговорил Ратмир, будто не услышав грозного окрика Светозары, – иначе никак нельзя. Ты ведь понимаешь, я не могу прослыть дураком! Я всё что угодно ради тебя готов проглядеть, но только не это!
– Почему же только не это?
– Да потому, что по всей округе уже твердят на каждом углу, что все молодые и знатные бабы Новгорода, возглавляемые боярыней Светозарой, готовят против Малуши каверзы и погано сплетничают о ней. Я это услышал в Южном предместье, пока кузнец мне коня подковывал.
– Ну, и что Малуша предпримет, когда ты ей об этом доложишь?
– Вот уж не знаю, – пожал плечами Ратмир. Он очень спокойно глядел в глаза Светозары. Та раздражённо цокнула языком.
– Да знаешь ты, знаешь! Скажи мне, что она сделает?
– Хорошо, скажу, если ты так хочешь. Малуше уже давно не терпится отомстить купцам и боярам Новгорода за то, что они кланяются тебе почтительнее, чем князю, и пляшут под твою дудку. Для этого она хочет, чтобы их жёны – не все, а только красивые, молодые, явились к ней на поклон, притом не с пустыми руками. Каждая должна принести по две гривны золотом. Женская красота ненавистна ей, как ты знаешь. Эта холопка всегда унижает молодых баб приятной наружности. А уж если красотка – знатного рода, она и вовсе будет втоптана в грязь! Такая вот дрянь Малуша.
– Но ведь и я была замужем за боярином новгородским, – заметила Светозара, – не хочешь ли ты сказать, что этот приказ касается и меня?
– А ведь ты, действительно, состоишь в числе жён боярских, – задумчиво согласился Ратмир, – так и есть! Но не беспокойся. Я ведь тебе сказал – великий князь хочет, чтоб все дела были сделаны без большого ущерба для новгородцев. А ты, боярыня – первая среди них. С тобой-то уж точно Малуша палку не перегнёт. Я ей не позволю этого сделать.
Боярыня Светозара поднялась на ноги. По её лицу, красивому и надменному, прошла белая волна бешенства.
– Заруби себе на носу, – медленно и звонко произнесла она, – и передай ей: если она сунется в Новгород – я ей, гадине, ноги выдерну! У меня – восемьсот лихих. И сто тысяч плотников с кузнецами!
– А захотят ли они вступить в бой с княжеской дружиной? – спросил Ратмир.
– А князь не пошлёт в Новгород дружину! Она нужна ему для войны с ромеями. Он отступится, и тогда Малуше – горе великое. Я приеду в Любеч и там её привяжу за руки и за ноги к четырём коням, а коней направлю в разные стороны! Можешь так ей и передать.
– Ты об этом просишь?
– Приказываю, Ратмир! Я здесь – госпожа! Я – хозяйка Новгорода, и горе тому, кого я возненавижу.
С такой угрозой боярыня Светозара стремительно подошла к коню, и, вдев ногу в стремя, села в седло. Конь был норовистым. Он не хотел подчиниться женщине. Но красавица без труда его укротила болезненными рывками поводьев, и, молотя каблуками по его влажным бокам, галопом помчалась к Новгороду. Задумчиво поглядев ей вслед, Ратмир растянулся в густой траве и уснул. Спешить ему было некуда.
