– Всеслав, постараюсь. Надо об этом поразмышлять. Возможно, я займусь этим, как только выйду на улицу. Кстати, друг мой! Малуша очень просила полюбопытствовать: ты не мог бы немножечко поднять цену на розовое сукно из Венеции? Все другие купцы печалятся, что у них залёживается подобный товар.
– Да врут они всё! – неистовствовал Всеслав, – откуда им было взять подобный товар? У них нет и не было ничего подобного! Сроду не было! И не будет! Клянусь тебе! Брехуны! Иди сюда, лекарь! Я всё-таки с тобой выпью, сукин ты сын!
– Нельзя мне, нельзя! – простонал сириец и убежал, заметив, что Хват с Рагдаем начали подниматься ему навстречу. Как только дверь за врачом захлопнулась, они сели, и Всеслав громко расхохотался. Его дружки присоединились к этому смеху. Потом Талут заявил, что пора бы выпить. Твёрдой рукой поднимая ковш, полный мёда, Всеслав с досадой воскликнул:
– Тьфу на него, на этого дурака! Что он в каждой бочке затычка? Пускай себе занимается своим делом. Разве неправильно я сейчас что-нибудь сказал?
– Точнее не скажешь, – изрёк Ратмир, встряхивая чубом.
– А я бы не согласился, – заявил Хват, – пускай занимается любым делом! А мы посмотрим, что у него из этого выйдет.
– Мы будем пить или нет? – заорал Талут. Признав справедливость этого возмущения, все сказали Талуту, что ему можно ни капли и не умнеть, он очень умён. Да сразу и выпили. Опустив свой кубок на стол, Талут не замедлил совершить ещё один чрезвычайно умный поступок, а именно – упал на пол и захрапел. Четверо остальных, таким образом, получили возможность поговорить о важных вещах, не боясь того, что завтра же содержание этого разговора будет известно ста тысячам новгородцев. На всякий случай пихнув Талута ногой – крепко ли он спит, Всеслав пристально взглянул на Рагдая.
– Ну, что, Рагдай? Как живёшь? О чём думаешь? Что предвидишь?
– Живу себе, – отвечал Рагдай, взяв с тарелки грушу и откусив от неё кусочек, – какая разница, что предвижу? Разве два года назад я предвидел, что через год стану тысяцким Святослава? И разве год назад я предвидел, что стану князю врагом?
– Ну, это уж глупости, – покачал головой Ратмир, – да, может быть, Святослав подумает так же, когда приедет сюда и узнает всё. Но на самом деле – что вам делить?
– Я её люблю, – возразил Рагдай.
– Ну, и замечательно! Продолжай этим заниматься, только подальше отсюда.
– Она ни за что не покинет Новгород! Будет ждать Святослава здесь.
– А ей и не надо покидать Новгород. Пусть дождётся здесь Святослава. И пусть втолкует ему, что произошло. Это будет правильно. Это нужно.
– Но тогда он её убьёт. Она его легко может к этому подвести. Это она лихо умеет. Взглянет в глаза, засмеётся, и – всё, конец! Ты знаешь, Ратмир, боюсь ли я за себя. Мы с тобой бок о бок два раза бились с болгарами по колено в крови. Потом – с печенегами…
– Знаю, помню, – досадливо перебил Ратмир, собираясь с мыслями. При свечах казалось, что его смуглое, с греческими чертами лицо навеки окаменело. Рагдай хотел ему что-то ещё сказать, но тут опять подал голос Всеслав. Он спросил Рагдая:
– Так она точно хочет, чтоб князь прикончил её? Она тебе говорила это?
– Конечно, нет. Но я её очень хорошо знаю. Она вдолбила себе в башку, что так должно быть.
– И чем она руководствуется? Ты должен и это знать, раз ты хорошо её изучил.
Рагдай доел грушу. Выплюнув семечки, он сказал:
– Мне кажется, что я знаю. Но вы мне вряд ли поверите.
– Ты скажи, а мы поглядим.
– Она таким образом хочет спасти меня. Она полагает, что Святослав, пролив её кровь, опомнится. А вернее, наоборот – забудет про всё на свете.
– Тогда ты должен быть далеко, – тихо сказал Хват, – если ты уедешь куда-нибудь, она будет знать, что ты – вне опасности, и не станет тебя спасать ценой своей жизни.
– Ты должен быть далеко, – повторил Ратмир, и стало понятно, что эта идея принадлежит ему, – ты должен уехать, Рагдай! Я останусь здесь и сделаю всё, чтобы уберечь её от беды. Однажды, давно, она мне сказала, что я – её близкий друг. Для любого парня такие её слова значили бы больше, чем сама жизнь. Я – не исключение.
Рагдай был растерян. Он оглядел трёх воинов, чтоб понять, насколько они пьяны. Но они ни разу не осушали кубки до дна – в отличие от четвёртого, завалившегося под стол.
– И что будет дальше? – спросил Рагдай, – я ведь не покину её навеки?
– Об этом даже и речи не может быть, – положил Всеслав ладонь на его колено, – слушай меня! Зима обещает быть очень ранней. Она уже наступает. Недели через две-три, когда ляжет снег, мы с Хватом санным путём повезём груз в Корсунь. В Переяславле заменим сани телегами. Как ты смотришь на то, чтоб поехать с нами? Честно скажу – у меня маловато воинов. Нужно больше. Ты пригодишься. Зимуем в Корсуни, а весной опять будешь в Новгороде. Я думаю, за полгода с твоей Роксаной, которую будет оберегать Ратмир, ничего худого не сделается.
