– Тебе, Рагдай, хватит пить?
– Думаю, что да, – признался Рагдай. И вторая девка мёду ему наливать не стала. Он приступил к еде под звон чаш – все прочие чокались. Когда выпили, Светозара опять пристала к нему:
– Друг ты мой, Рагдай! За окном метёт. Не завтра ли ты отправишься в путь с обозом Всеслава?
– Вряд ли. Всеслав меня бы предупредил. Но, может быть, послезавтра.
– Угу. Видишь ли, в чём дело? Малуша через меня два раза упрашивала Роксану пожаловать к ней на ужин. Конечно, вместе с тобой. Роксана с решительностью отказывалась. Зато она согласилась быть на пиру, который Малуша устраивает для всей новгородской знати завтра с утра, на Большом кружечном подворье. Там буду я, Таисья, Ратмир и ещё три сотни гостей. Мы просим тебя, Рагдай, присоединиться к нам. И к Роксане.
Боярыня Светозара выделила Роксану не только порядком слов, но и голосом. И при этом она легонечко сжала пальцами её смуглую и худую руку, лежавшую на столе. От Рагдая это не ускользнуло.
– Я не смогу присоединиться к вам и к Роксане, – дал он ответ, продолжая есть.
– Это почему? – спросила боярыня.
– Потому, что Роксаны не будет на том пиру.
Все долго молчали. Потом Ратмир произнёс:
– Рагдай, ты неправ.
– Да кто он такой? – вдруг защебетала Таисья, ударив по столу кулачком довольно неубедительного размера, – кто ты такой, я спрашиваю тебя? Ты ей господин? Или муж? А может, ты просто пьяный дурак? Роксана, послушай! Где твоя гордость, где твоя независимость? Светозара, выгони его вон! Ведь он уж давно никакой не тысяцкий, не дружинник! Ратмир, не так ли?
– Роксана, – вновь подал голос Рагдай и одновременно пристально поглядел пьяными глазами в самые изумительные глаза на свете, – скажи здесь всем раз и навсегда: будешь ли ты завтра на этом сучьем пиру?
– Нет, Рагдай, – послышался тихий ответ Роксаны, – я не пойду туда.
Неуклюжим движением отодвинув стул от стола, Рагдай ещё более неловко вскочил и низко склонился перед Роксаной. При этом он опять едва не упал. Голова кружилась. Стараясь не спотыкаться, он ушёл спать.
Через два часа Таисья и Светозара подъехали на конях к терему посадника Людомира. Сенная девушка провела их к опочивальне. Решительно постучавшись, они вошли. Малуша – одетая, но босая, лежала поверх постели и хмуро слушала Арфалаха. Он что-то ей говорил вполголоса, сидя рядом с кроватью на табуретке. При появлении двух красавиц сириец встал им навстречу, и, обменявшись с ними приветствиями, покинул опочивальню.
– Вижу, есть новости? – обратилась к гостьям Малуша, внимательно проследив, как закрылась дверь.
– К огромному сожалению, да, – ответила Светозара и, не садясь, с обильными жестами и ужимками рассказала о том, что произошло два часа назад за обедом. Таисья, стоя с ней рядом, гневно вставляла краткие уточнения. Завершив доклад, две боярыни выразительно и пытливо уставились на Малушу, будто бы предлагая ей разделить их негодование.
– Ну а вы при этом молчали? – осведомилась посадница. Совершенно изменив позу, она уселась на пятки.
– Мы не молчали! – с яростным возмущением подняла ручонки Таисья, – я произнесла речь! Огромную речь! Но этот негодник будто околдовал египтянку! Не правда ли, Светозара?
– Да, так и есть! – скорбно подняла Светозара свои прекрасные руки, – она испытывает к нему большую привязанность! Несомненно! Он для неё слишком много значит, и нам подчас нелегко противостоять этому влиянию.
– Палку, – скомандовала Малуша. Обе красавицы покраснели и перестали жестикулировать. А потом Светозара взяла со стола небольшую палку, служившую для расправ над служанками, и вручила её Малуше.
– Лбы подставляйте, – раздался новый приказ. Две сплетницы наклонились, откинув чёлочки, и Малуша стала их крепко бить по лбам палкой: хлоп – по одному лбу, хлоп – по другому, и так – по десять, двадцать и тридцать раз. Таисья и Светозара стискивали коленки пальцами и терпели удары молча, хоть их глаза закатывались от боли. Примерно через минуту Малуша бросила палку на стол и опять легла, о чём-то невесело размышляя. Наказанные прижали ко лбам ладони и выпрямились. Их носики были сморщены.
– Этот пир надо просто перенести на одну неделю, – вымолвила Таисья, глядя в глаза посаднице, – мы сейчас всех оповестим, что ты нездорова! Пусть Арфалах это подтвердит. Тогда нам поверят.
– А ты ручаешься мне, что через неделю этого негодяя в Новгороде не будет?
– Если переносить, то на десять дней, – ответила Светозара, мучительно потирая ладонью лоб, – или на двенадцать, чтоб уж наверняка! Кто знает, вдруг оттепель через день наступит? Тогда Всеслав здесь задержится.
– Я даю вам, сукам, неделю, – сказала Малуша, – вон!
