На другое утро Всеслав прислал сказать Рагдаю с Талутом, что отъезд – завтра. Хоть эта новость, грянувшая во время утренней трапезы, не была полной неожиданностью, Роксана вся побелела. Она даже опустила ложку с овсяной кашей, которую подносила ко рту. Оставив её в компании Светозары, два друга кинулись на конюшню, чтоб осмотреть своих лошадей и приказать конюхам целый день кормить их пшеницей. Потом они напились с Лелюком, который привёл медведя с ночной пирушки в каком-то боярском тереме, и с Ратмиром. Последний привёз Роксане большой дубовый сундук, окованный серебром. Это был подарок от кузнецов и плотников. Они сами проведали бы Роксану, как делали это раньше, но накануне она велела всем передать, что чувствует себя плохо и очень хочет неделю побыть одна.
– Береги Роксану, – твердил Ратмиру Рагдай, звеня с ним ковшами, – здесь продолжаются киевские истории.
– И Прокуду, главное, береги! – завопил Талут, бросаясь обнять Ратмира. Но он маленечко промахнулся и налетел на Топтыгу. К счастью, медведь умел обниматься, так что Талут даже не заметил своей ошибки. Лелюк, который всю ночь работал, упал после двух ковшей. Его собутыльники разошлись уже поздним вечером. Говоря точнее – Талута конюхи отнесли к Прокуде, Ратмир неведомо куда делся, Рагдай дополз до Роксаны.
– Сволочь! – сказала она ему, когда он улёгся с нею в постель, – разве ты не мог хоть этот последний вечер посвятить мне? Ведь ты завтра уезжаешь! Вернее, уже сегодня!
– Вся моя жизнь – твоя, – возразил Рагдай, – клянусь тебе, милая! Я не очень-то и напился. Иди, взгляни на Талута!
– Очень мне надо глядеть на этого дурака! Ты можешь, по крайней мере, меня обнять?
Это Рагдай смог. До большего он дозрел лишь после того, как пару часов поспал. Потом уже надо было вставать, быстро одеваться и завтракать. Сбор назначил Всеслав на раннее утро, затемно.
Обессиленная рыданиями Прокуда не вышла из своей комнаты. Провожать двух друзей отправились Светозара, Роксана, Лелюк, Ратмир и Топтыга. Верных своих коней Рагдай и Талут вели под уздцы. Роксана шагала рядом с Рагдаем, опустив голову и держась за рукав его полушубка, будто слепая. На ней самой была шуба из тридцати шести соболей, подаренная богатыми новгородцами. На боярыне Светозаре была ещё более роскошная шуба из горностая. Снежок под тонкими каблучками двух знаменитых красавиц скрипел отрывисто, звонко. Заря ещё не забрезжила. Всё морозное небо горело звёздами. Иногда наклоняя головы и зажмуривая глаза от встречного ветра, шесть человек, два коня и зверь вышли за ворота.
– Ты – мой единственный друг на всём белом свете! – тихо сказала Роксана, когда уже подходили к пристани, – я тебя буду очень ждать! Рагдай!
– Что?
– Я ждать тебя буду! Ты ведь, наверное, хочешь этого?
– Да, конечно, – сказал Рагдай, не сбавляя шага. Мыслями он был уже в пути – так ему хотелось преодолеть поскорее эти две с половиной тысячи вёрст по лесам, болотам, снежным степям, и вернуться к ней. Поэтому в те минуты её и не было с ним. А она бежала всего на полшага сзади, не отпуская его рукав, и не успевала за ним, хоть спешила так, что ноги её почти заплетались, и всё просила, просила его что-нибудь сказать, глядя ей в глаза. Он что-то ей говорил, но смотрел вперёд.
Слабенький морозный рассвет уже розовел над белой поверхностью Ильмень-озера. Оно было сковано льдом под пышным сугробом. Но снег на льду от Новгорода к востоку был широко и плотно утоптан. По этой, можно сказать, дороге двигались всадники и обозы. Именно этим путём Всеслав и хотел добраться до Ловати. А уж дальше лежал сквозь леса прямой путь на юг, пригодный только зимой, когда замерзали и покрывались снегом болотистые низины.
Пристань была пуста. Справа от неё стояли на берегу десятки больших саней, запряжённых тройками. Это был торговый обоз Всеслава. Сам богатырь-купец, одетый как дед Мороз, и его дружинники, которых было сто двадцать, уже сидели верхом на добрых конях. Возницы на облучках разматывали поводья, готовясь тронуться в путь.
– Ну, что ж вы опаздываете, вояки? – весело крикнул Хват Рагдаю с Талутом, – ведь только вас мы и ждём! Ой, Роксана! Здравствуй!
– Здравствуй, Роксана! Здравствуй, боярыня Светозарушка! – подхватил Всеслав, заметив и остальных провожающих, – а, Топтыга! И ты здесь, друг мой, приятель! Лелюк, Ратмир! Рад вас видеть.
Топтыга очень изысканно поклонился, вызвав восторг у дружинников. Они также искренне и сердечно приветствовали всех тех, кого перечислил их предводитель. С особенной теплотой смотрели дружинники на Роксану, которая раскраснелась от быстрой ходьбы по морозу и выдыхала пар, старательно отвечая на множество обращённых к ней тёплых слов. При этом она всё ещё цеплялась за полушубок Рагдая. Боярыня Светозара громко желала всем доброго пути. Ратмир и Лелюк молча пожимали воинам руки. Топтыга кланялся и приплясывал. Между тем, пора было отправляться. Талут уже был в седле. Возницы уже хлестнули коней, и те, захрапев, со звоном бубенчиков потащили сани на лёд. Стали выезжать на лёд и дружинники.
