Итак, произошёл пир. На Большое кружечное подворье пришли все те, с кем зналась Роксана и кем никак не могла пренебречь Малуша. Бояр решили не приглашать – ни та, ни другая к ним расположена не была. Хозяин подворья, маленький армянин Давид, рассаживал приглашённых с тонкостью и умом – так, чтобы соседям и, что ещё важнее, соседкам, было о чём беседовать и на чём сходиться во мнениях. Он отлично знал новгородцев. Роксану он усадил, согласно её заранее выраженному желанию, с краешку, за простенком. Пришла Роксана в белом кружевном платье, почти прозрачных чулочках и башмачках, осыпанных жемчугом. Никаких иных драгоценностей, кроме этого жемчуга, на ней не было. Справа от египтянки сидел Ратмир, слева – Светозара. Они втроём вошли через боковую дверь и сразу расположились в дальнем углу, за выступом. Вот поэтому их никто, кроме трёх всем известных сплетниц, всё всегда замечающих, не заметил. И они прятались целые полчаса. Так было угодно Роксане. Она действительно чувствовала себя неважно и приняла твёрдое решение ничего не пить и не есть. Ратмиру и Светозаре Давид велел подать угощение.
– Ты Давида не обижай, – шепнула Роксане на ухо Светозара, – попроси мёду, вина, телятинки с хреном!
– Я вовсе не голодна, – сказала Роксана и попросила яблоко. Совсем юная девушка принесла ей то, что она хотела. Боярыня в это время всё продолжала хвалить телятину с хреном и судаков под каким-то соусом, начинённых луком и трюфелями. Сама она, осушив с Ратмиром по чарке мёда, яростно уплетала молочного поросёнка, который был запечён в собственном соку. Слушая её, Роксана забыла про своё яблоко.
А застолье шло уже полным ходом. Распорядитель пира, ловкий купец по имени Велимир, вышел в середину – столы стояли вдоль стен, и предложил выпить за Новгород, самый лучший город на свете. Роксану он, конечно, заметил, и подмигнул ей, а также и Светозаре. Когда все выпили и опять взялись за еду, Велимир спросил у Малуши, где госпожа Роксана. С тем же вопросом к ней обращались и остальные гости. Не зная, что отвечать, она послала Добрыню к боярыне Светозаре – только не в дальний угол, а в терем. Тем временем, виночерпии вновь наполнили чаши, и Велимир стал произносить тост за здоровье князя. Он говорил так торжественно, что Топтыга, сидевший среди плясовых красавиц и музыкантов, решил ему поклониться. Лелюк не смог его удержать. Все, ясное дело, начали хохотать, когда косолапый любимец Новгорода, вразвалочку подбежав к Велимиру, стал ему низко кланяться. Тост был сорван.
– Друг мой, Топтыга! – громко сказал Велимир, хлопнув шалуна по загривку, – ты мне сейчас оказываешь медвежью услугу!
– Наоборот! – ещё громче выкрикнула другая шалунья, Таисья, – теперь уж великий князь узнает о том, что некий купец по имени Велимир его прославлял! А ну, попляши, Топтыга!
– Пляши, Топтыга, пляши! – смеясь, подхватили другие гости. Все они выпили ещё только по две-три чаши, но очень уж был хорош весёлый медведь! Лелюк заиграл на дудочке, и Топтыга начал плясать, старательно приседая и разводя когтистые лапы. Тут же к нему присоединились четыре девушки, для которых танец всегда был в радость. Всего таких было сорок, но остальные побаивались медведя. И, кстати, были отчасти правы – Топтыга очень обиделся. Он решил, что девушки пожелали его затмить. Сделав такой вывод, он жалобно заревел, и – побежал жаловаться Роксане, лучшей своей подруге. Она всё время подкармливала его в тереме боярыни. Добежав до её стола, он остановился и продолжал реветь, раскачиваясь на задних лапах. Четыреста человек умирали со смеху.
– Ай, Топтыга! – с горечью повторила Роксана слова купца Велимира, – ты мне сейчас оказываешь медвежью услугу!
Она дала зверю яблоко. Тот его немедленно съел. Но не успокоился, хоть к нему уже подбежали его хозяин – Лелюк, и четыре девки, виновницы его гнева. Вышли из-за стола и Ратмир с боярыней. Вдруг одна из плясовых девок, в которой зоркая Светозара тотчас узнала Ингу, юную горничную врача Арфалаха, сделала шаг назад, и, всплеснув руками, крикнула на весь терем:
– Да она здесь! Госпожа Роксана, ты здесь!
