– Да, Роксана с нами! – напряг свою могучую глотку и Велимир, чтоб никто не думал, что он мог здесь о чём-то не знать или упустить из виду какую-нибудь деталь. Никто бы, конечно, так не подумал и без его старания. До него ли всем сейчас было? Хохот сменился полным безмолвием. Перестал шуметь и медведь. Его успокоили калачом, оттащили в угол и посадили на цепь. А потом все радостно встали со своих мест, и, не обращая внимания на попытки распорядителя пира всё организовать и устроить, шумной толпой двинулись к Роксане, вновь называя её царицей. Впереди всех шла Малуша с чашей вина на подносе. Путь ей прокладывали дружинники, что пришли на пир вместе с нею. Лицо Малуши было озарено таким удовольствием, что Таисья, Мамелфа и Улиания не сдержались и снова начали хохотать, а бедная Светозара зажала ладонью рот. Роксана, тем временем, поднялась и вышла из-за стола навстречу своим восторженным обожателям. Но она была так бледна, что Ратмир счёл нужным взять её под руку. Все участники пира, вблизи увидев её лицо, поверили ей, когда она заявила, что от вина её может сразу стошнить.
– Только пригуби! – взмолилась Малуша, с полупоклоном протягивая ей чашу на золотом подносе, – за Новгород! И за Киев! За Святослава!
– Роксанка, да сделай ты эти три глотка, – выдохнула шёпотом Светозара, – она потом допьёт остальное! Если откажется, я ей дам кулаком по морде! Ты меня знаешь!
Сотни людей, столпившиеся вокруг Роксаны, опять притихли, гадая, что она будет делать. Она кивнула и улыбнулась. Чаша была немалая, и Ратмир помог египтянке её держать. Роксана послушно сделала три глотка и передала чашу Малуше. Та разделила оставшееся вино с боярыней Светозарой. И сразу же после этого терем вновь наполнился шумной радостью. И торговцы, и мастера, и все их любовницы вместе с жёнами, и заморские гости, и плясовые девки, и музыканты, не отходя от Роксаны, велели подать им чаши, чтоб дружно за неё выпить. Слуги забегали, заметались. Как только всё было подано и опять стало тихо, Ульмир по просьбе своих товарищей начал говорить тост. Окончил он его так:
– Госпожа Роксана! Мы, новгородцы, просим тебя прямо нам сказать – что мы должны сделать, чтоб ты осталась с нами навеки?
– Дайте мне яблоко, – попросила бледная оживительница камней, – мне дали одно, но я угостила своего друга.
– И ты останешься?
– Я останусь, Ульмир! Останусь.
Под гул восторга одна из девушек принесла большое красное яблоко, и Роксана вгрызлась в него белыми зубами. По её пальчикам потёк сок. Пока все её друзья и враги осушали чаши, к ней подошёл Давид. Он поцеловал её руку и предложил занять более почётное место. Она не стала противиться. Светозара опять уселась с ней рядом. А вот Ратмир ушёл, сославшись на головную боль и усталость. Вместо него, вечно одинокого волка, справа от египтянки мигом расположились три хитрые лисы – Таисья, Мамелфа и Улиания. И она пила с ними мёд, и громко смеялась над их пустой болтовнёй, и слушала в тишине добрые слова про себя, когда у кого-то созревал тост. Красивые речи произнесли Светозара, Демьян, Мирослав, Климята и прочие новгородцы. Потом Роксана исполнила очень быстрый моравский танец под гусли, сперва велев двум самым тощим девушкам снять с неё башмачки, украшенные жемчужинами размером с лесной орех, и забрать эти башмачки себе. Для неё играли три самых лучших в городе гусляра. Так как все глядели только на её ноги, во время танца ещё более прекрасные, никто даже и не заметил, как через боковую дверь вернулся в кабак Добрыня. Склонившись к уху Малуши, он что-то ей прошептал. Она изменилась в лице и тихо спросила, повернув голову:
– Как такое возможно? Кто мог опередить его на два дня?
– Гонец из Смоленска.
– Зачем он прибыл сюда?
– Он ехал не в Новгород, а в Изборск. Лидул ему приказал завернуть сюда и сказать, что Ветер повредил ногу. Там оказался опытный человек, который считает, что через пару дней конь будет здоров.
Малуша опять уставилась на Роксану. Три гусляра уже для неё играли другую музыку, от которой веяло зноем далёкой магометанской Азии. Изумительные глаза египтянки сделались влажными и сияющими. Поднявшись на пальцы ног и с неописуемой грацией вскинув руки над головой, она закружилась в восточном танце. Такое было для Новгорода в новинку. И все участники пира, заворожённые необыкновенным, чувственным зрелищем, были очень возмущены, когда Светозара по пьяной дурости влезла и всё разрушила в один миг. Ей, видите ли, приспичило выпить с Роксаночкой! Гневным визгом остановив гусляров, она подбежала к ней с кубком мёда, и две красавицы выпили. После этого Светозара за руку потащила свою подругу к столу, весело крича:
– Хватит танцевать! Нам надо поговорить о важных вещах!
– Гусляры, играйте! – взвизгивала Роксана, перебирая ногами против желания, как коза на привязи, – дудочники, свистите! Девки, пляшите!
