– Рагнар, посольские грамоты ты отдашь мне сегодня же, – заявила императрица, сделав глоток и поморщившись, – любопытно будет взглянуть, какой у этого негодяя почерк!
– Ты его видела, – возразил Никифор Эротик, – вспомни, как прошлым летом ты принимала послов с Дуная. Все их бумаги были составлены Калокиром.
– Никифор! – вдруг перешла Феофано на жёсткий тон, – эти документы я заберу у вас всё равно. Или ты боишься, что логофет до них докопается? Не волнуйся. Я их запру в крепкую шкатулку с двумя замками. Где они, эти грамоты?
– У меня, – произнёс Рагнар, – тебе принести их прямо сейчас?
Но императрица жестом дала понять, что прямо сейчас не нужно, и ещё раз приложилась к чаше. Вино ей явно не нравилось.
– Кстати, о логофете, – снова заговорил Никифор Эротик, – что мне ему сказать? Он сегодня спросит, даёшь ли ты разрешение снарядить посольство для мирных переговоров.
– Скажи, что я размышляю, – вяло взмахнула рукой царица, – а, впрочем, нет! Скажи, что я ничего тебе не ответила. Завтра я сама с ним поговорю. И не только с ним, но и с мужем. Одновременно. Как тебе эта мысль?
Рагнар и Никифор переглянулись.
– Я полагаю, в присутствии Варды Склира? – робко спросил последний.
– Да, разумеется. И не только в его присутствии. Я их всех соберу – и Варду, и Константина, и Николая, и Алексея-друнгария, и Петра, и прочих. Да, да, всю верхушку армии! Пусть послушают.
– А они все в Константинополе? – удивился Рагнар.
– Естественно! Ну а где же им ещё быть, если враг стоит у самых границ? Конечно, как можно дальше от них – в столице, под юбками своих жён! Ведь это позор, позор! Я в толк не возьму – как все эти наши славные полководцы смиренно терпят такое гнусное попирание своих принципов? Где их доблесть? И где их честь? Мужчины они или оскоплённые индюки?
Никифор опять наполнил чашу Рагнара, затем – свою. Прежде чем с ним выпить, Рагнар спросил у царицы:
– А ты не перегнёшь палку? Ты их удержишь, если они воспримут твои слова слишком близко к сердцу?
– В течение двух недель я их удержу, – ответила Феофано, – это уж точно.
– В течение двух недель?
– Да, наш евнух Василий толкует о двух неделях, – кивнул Никифор, – но если он ошибается, то ему отрежут ещё какую-нибудь часть тела.
Тут прибежала Кремена с баночкой мази, ещё более взлохмаченная. Поскольку императрица была уже немножко пьяна, весь домик наполнился очень деятельным, суровым и неподкупным безумием. Два приятеля были вынуждены переместиться в кабак. Красавицы их не стали удерживать. В кабаке Рагнара узнали. Все захотели с ним выпить. Начали разлетаться из кабака по городу новости. Им навстречу бежали девушки всех сортов. Одним словом, в дом Рагнар и Никифор вернулись далеко за полночь. Ни Кремены, ни Феофано они там не обнаружили. Хорошенько порывшись в своих вещах, Рагнар заявил, что нет и посольских грамот.
– Отлично, – сказал Никифор Эротик, падая на кровать, но всё же упав с ней рядом, – дело пошло! Империя запылает.
Двадцать четвёртого ноября царица намеревалась созвать Сенат, чтоб выступить с речью не только перед военными, но и перед парламентом. К сожалению, от подобного шага пришлось решительно отказаться, так как голосовые связки зеленоглазой красавицы пострадали во время ссоры с Кременой, которая накануне вечером додумалась принести во дворец несколько лягушек из сада. В этой связи Феофано было бы затруднительно даже две-три минуты орать на весь Ипподром. Пришлось ограничиться малым выходом в Золотой Палате.
Как это обыкновенно бывало, императрица пришла последней. Ждали её три четверти часа. Никифор Фока нетерпеливо ёрзал на троне, беседуя с протосинкелом, логофетом и Вардой Склиром. Первые двое стояли справа от трона, среди гражданских чинов, а последний – слева, среди военных. Кроме него, слева находились все те, кого Феофано перечисляла три дня назад, а ещё – начальники фем и сотники гарнизона. Гражданских было не меньше. Помимо архиепископа Феофила и логофета, присутствовали эпарх, легаторий, друнгарий городской стражи, паракимомен, селенциарий и прочие. Позади царского престола выстроились не три, как всегда, а целых четыре дюжины экскувиторов. Возглавлял их этериарх Иоанн. Приказ относительно численности охраны был дан самой Феофано. Когда царица входила вместе с телохранителем, протосинкел и логофет спорили с великим доместиком Вардой Склиром. Они доказывали ему, что переизбыток денежных средств следует потратить не на очередную войну, а на укрепление мира. Но Варда Склир и его товарищи не считали, что надо заключать мир с человеком, который привёл к границам Империи полтораста тысяч головорезов и каждый год требует себе всё больше и больше золота.
– Оно есть, – настаивал Феофил Евхаитский, многозначительно глядя на василевса, – нам надо собраться с силами, чтобы наверняка обеспечить себе победу!
