Съёмки шли своим чередом, привыкшие к постоянной физической нагрузке и закидонам режиссера маги уже не выматывались так сильно, как в начале работы. Да и тренировки по восстановлению и улучшению магических навыков начали приносить свои плоды — все трое были в чудесной магической и физической форме. Вот только хандра Люка никак не хотела проходить, несмотря на все старания Эрлиха растормошить парня, погружая юношу всё глубже в какое-то мрачно-заторможенное состояние. Не помогали ни нагрузки, ни подготовка к поступлению в университет. Но Эрл с Блэком надеялись всё же, что жизнерадостная натура возьмёт верх, и решили пока не вмешиваться в жизнь Люка, предоставив тому самостоятельно справиться с пережитым горем.
Вот только напрасно Гарри считал, что спокойная, размеренная жизнь, омрачаемая только отсутствием связи с детьми, пойдёт ему на пользу. Стоило только им «выйти из подполья», приобрести большую квартиру в доме, одной стороной выходившем на маггловскую Прагу, а другой — в местный магический квартал, и обустроить её под свои нужды, как к Блэку вернулись ночные кошмары. Поначалу они приходили нечасто — один-два раза в месяц, но со временем стали сниться каждую ночь. Нет, в этих снах не было противной рожи смеявшегося Воландеморта, падения в Арку Сириуса и предсмертных криков матери — старые страхи остались в прошлом — но почти каждую ночь Гарри стал просыпаться от того, что видел ничем не примечательную комнату в Отделе Тайн, старинный артефакт «Стиратель» и полное боли лицо склонившегося над ним Шеклболта, повторявшего раз за разом: «Это для твоего же блага, Гарри… для твоего же блага». С каждой ночью видения становились всё чётче и явственней, к ним присоединялись всё новые и новые эпизоды: мёртвые лица членов его команды, суд, вопли Джинни на суде, самодовольная физиономия Берроуза, рассказывавшего о смерти Честера, холодные коридоры Азкабана, и Блэк подскакивал с постели, глуша зарождавшийся в горле крик ужаса. Он старался проводить ночи в компании Брайана, но тот по специфике своей профессии часто был занят, а напрягать его своими проблемами Гарри не хотел. Всё же молодой хаслер был скорее товарищем по постельным забавам, а не настоящим партнёром. У Люка и Шеридана своих проблем хватало, да и отвык бывший аврор делиться с кем-то подробностями собственной жизни.
Однажды, после очередного пробуждения среди спутанных, мокрых от его пота простыней, с колотившимся где-то в горле сердцем Блэк, не заморачиваясь поиском одежды, как был — в плавках — осторожно выбрался из своей комнаты, спустился на второй этаж и, открыв двери в кухню, застал в ней упёршегося лбом в оконное стекло Люка. От шума шагов за спиной парень резко развернулся к выходу и тут же отвернулся, стараясь стереть бегущие по лицу слёзы:
— Дым в глаза сегодня на съёмках попал, никак от рези не избавлюсь.
— Не думай, что мы с Эрлихом слепые. Что с тобой происходит? — Гарри, позабыв про свой внешний вид, попытался обнять юношу за плечи, но тот вырвался, поворачиваясь к магу лицом. Во всё ещё блестевших от слёз покрасневших глазах застыла злая ирония:
— Видите, значит? И именно поэтому обращаетесь со мной, как с больным младенцем? Я не ребёнок, Блэк! Я вижу все ваши переглядывания и сочувственные вздохи.
— Мы переживаем за тебя…
— А не надо за меня переживать! — Люк шагнул вперёд, практически вплотную приближаясь к Гарри. — Ты лучше скажи, что со мной не так? Спросил бы крёстного, но он всё ещё считает меня несмышлёным ребёнком, нуждающимся в опеке.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не дурак и не урод, так почему же людям я интересен только как источник денег или славы?
— Да с чего ты это взял? Повстречал на своём пути одну сволочь и теперь комплексуешь. Так могу тебя уверить, мразей на своём веку ты ещё увидишь очень много. Что теперь, из-за каждой переживать?
— Ты великолепно понимаешь, о чём я говорю… — парень отступил на шаг и отвернулся, снова уставившись в окно. — Люди видят во мне либо красивую куклу, либо вообще не обращают внимания.
— Что за чушь ты несёшь?! Да любой…
Не успел Гарри договорить, как юноша вновь оказался рядом с ним, замерев в паре дюймов от почти лишённого одежды тела:
— Любой? А ты? Ты бы смог быть со мной?
— Люк, я понимаю, что тебе сейчас хреново, но потом ты пожалеешь об этом разговоре, и…
— Вот и ответ. Я всегда буду для всех вас вечным младенцем! — парень резко отстранился и быстрым шагом направился к двери, на ходу тыльной стороной руки стирая предательскую влагу с глаз.
Блэк понимал, что в таком состоянии юношу оставлять нельзя, и поэтому среагировал автоматически, поймав его за руку и попытавшись удержать, но Люк сделал попытку освободиться, и уже через пару секунд мужчина прижимал его к стене собственным телом:
