Когда на улицу вышел уже третий класс, Рик сразу же заметил Джека. Его сердце раздулось, а к глазам подступили слезы. Ему хотелось выбежать из своего укрытия и обнять младшего братишку, он с восхищением отметил, что Джек подрос на пять дюймов с того момента, когда они виделись в последний раз.
Рик мысленно вернулся в тот день. За день до отъезда он взял Джека порыбачить с пирса в Уортоне. Большую часть разговора он помнил так же ясно, как в день поездки.
– Что, если тебя отправят во Вьетнам, и там убьют или ранят? – спросил Джек.
– Полагаю, такое может случиться, – сказал Рик. – Но давай не будем переживать об этом. Давай просто повеселимся.
В тот миг на удочку Джеку попалась королевская макрель, милосердно уведя разговор в сторону от войны. Рик знал, что Джек переживал из-за Вьетнама с того самого момента, как Рик сказал ему, что записался в армию. Остальное время они рыбачили и болтали обо всем, кроме следующего дня и того, что последует за ним. И тем не менее тот факт, что он покидает дом, висел в воздухе, как запах тухлой рыбы. Он был больше, чем слон в комнате. Он был повсюду, но Рик не обращал на него внимания, пока не сел в автобус, который должен был отвезти его на Пэррис-Айленд и, как оказалось, во Вьетнам. Когда Рик сел в автобус, Джек разразился долго сдерживаемыми слезами.
Теперь Рик смотрел, как Джек занимает шорт-стоп, свою любимую позицию, несмотря на то, что тренеры малой лиги всегда ставили его на первую базу из-за роста. Джек всегда был высоким для своего возраста и имел длинные руки. Рик знал, что это важно для игрока первой базы, которому приходится тянуться как можно дальше, чтобы ловить броски с короткой дистанции в начале. Джековы жалобы на то, что для шорт-стопа это тоже важно, тренеры пропускали мимо ушей.
На уроках физкультуры ему разрешали играть на любой позиции, на которую согласятся сокомандники. Джек был прирожденным спортсменом, так что на физкультуре мог выбирать, и Рик был счастлив за него.
Он видел, как Джек потянулся за высоким мячом, который пронесся над его перчаткой в сторону левого поля, где, скрываясь за деревьями, сидел Рик. Левый полевой игрок на бегу поймал мяч и бросил его на вторую базу, а Рик шагнул дальше под деревья, чтобы его не заметили. Джек смотрел прямо в его сторону, и на мгновение Рик подумал, что его увидели, но взгляд Джека последовал за мячом к пареньку, игравшему на второй базе.
Рик почти пожалел, что Джек не увидел его и не бросился к нему, но он предупреждал себя не допускать подобного. Он хотел увидеть Джека, оставаясь незамеченным. Он знал, что Джек попытается уговорить его пойти домой днем, но он не хотел этого и особенно не хотел, чтобы Джеку снова пришлось смотреть, как он уходит. Первый раз и так был тяжелым.
Рик плакал весь урок, утирая с лица слезы и сопли, когда его плач превратился в рыдания и он чуть не задохнулся, пытаясь их заглушить.
Когда класс Джека ушел переодевать спортивные шорты и футболки, Рик бросил последний взгляд на школу и в первый раз ощутил, что скучает по ней. В детстве он ее ненавидел. Теперь же испытывал ностальгию по всем чудесным вещам, которые она предлагала кроме образования. С ним учились его друзья, и некоторые учителя были действительно хорошими.
Когда поле затихло, Рик пошел к задним дворам на другой стороне леса. Идя по той улице, он думал о живущих на ней семьях. Он задавался вопросом, у скольких из них сыновья тоже были во Вьетнаме, а также сколько могли потерять сыновей там. Он не думал о том, что в некоторых семьях мог быть сын, который решил никогда не возвращаться домой.
Джек прищурился, пытаясь понять, врет ли Тиффани. Выражение страха сказало ему, что нет. Она была в абсолютном ужасе от мысли, что мать все узнает.
– Почему ты не хочешь, чтобы твоя мама узнала об этом? Разве она не разозлится на него за такое?
– Нет. Она заставит меня съехать.
– Почему?
– Ее предыдущий парень, ну, распускал руки. Я сказала ей, что он трогает меня, где не следует, а она обвинила, что я вру, потому что ревную.
– Она тебе не поверила?
Джек знал, что родители могут реагировать на подобные новости по-разному. Его собственный отец, когда Хэнка ложно обвинили в растлении Джека, захотел срубить денег, вымогая их у Хэнка. Джек никогда не простил отца за желание, по сути, продать собственного сына.
– Не совсем. Она знала об этом. На самом деле он мог схватить меня прямо у нее на глазах, но она не реагировала, как будто он трогал меня за плечо. Не хотела потерять богатенького спонсора.
Джек решил перейти к другим вопросам.
– Итак, как тебя арестовали за хранение?
– Все было так, как я и сказала. Я ехала с подружками, и нас остановили. Мы курили травку, он унюхал. Они вызвали женщину-полицейского, которая нас обыскала и нашла у меня немного кокса. Это привело к обыску машины, и в багажнике они нашли пакетик побольше.
– Это был кокаин, который он дал тебе для продажи?
– Да.
– Сколько там было.
– Унции две.
– Он знал, что ты взяла часть себе?
– Он сказал, что за это я могу взять два грамма.
