Братья были довольны сложившимся визитом. Особенно, Реджин, но и Роннан тоже, хотя это в нем было выражено не столь явно. Все-таки, он был куда сдержаннее брата.
— Ну как? — спросил Реджин, когда они наконец оказались дома, — тебе понравилось, Роми?
— Да, конечно, — ответила она.
— Я же говорил, иногда мы развлекаемся.
— Да, я помню.
— В чем дело, Ромейн? — спросил Роннан, — тебя что-то огорчило?
— Нет, все в порядке. Просто устала.
— Ну, еще бы. Визит был довольно затяжным, — заметил младший брат.
— По тебе этого не скажешь.
— Не порть мне чудесных впечатлений, Ронни.
— Не называй меня Ронни. Не то, я буду называть тебя Джин.
Тот рассмеялся.
— Хорошо — хорошо, не буду. Не заводись.
Ромейн уже направилась к лестнице, как Роннан остановил ее словами:
— Погоди, не уходи так скоро. Нам нужно поговорить.
Девушка обернулась.
— Сейчас?
— Да, сейчас. Пройдем в гостиную.
— Может быть, завтра? — без особой надежды предложил Реджин.
— Нет. Сегодня.
В гостиной, когда все расселись по местам, Роннан заговорил:
— Не скрою, я повез тебя в гости к Седжвудам с определенной целью, Ромейн.
— С какой?
— Для начала скажи, тебе понравился Лео?
— Лео?
— Леонард Лэверли. Ты должна его помнить.
— Да, я помню. Ему больше ста лет.
— Для сильного мага это сущие пустяки. Нашему отцу было сто восемь лет, когда он женился.
— Боже мой! — Ромейн впервые за вечер выказала интерес, — ты серьезно?
— Разумеется.
— Ронни… то есть, я хотел сказать, Роннан у нас не из шутников, — вставил Реджин, — если он говорит «сто восемь», значит, так оно и есть.
— Но почему так поздно?
— Это — не срок для мага, Ромейн. Это просто ерунда. Все равно, что для обычного человека — тридцать лет. Ты должна знать, что мы живем долго. Перестань все мерить человеческой меркой.
Это было трудно.
— О, я понимаю, — вдруг сказала девушка, — ты хочешь побить рекорд отца.
Реджин громко фыркнул и захохотал. Роннан нахмурился.
— Твой сарказм неуместен. Рэд, у нас слишком шумно.
— Да, конечно, — тот сделал над собой гигантское усилие и перестал смеяться, — но это было великолепно. Браво, Роми.
— Так вот, — еще заметнее сдвинул брови старший брат — я спросил у тебя, как тебе понравился Лэверли?
— Ну… он довольно забавен, — отозвалась она, — хотя, если честно, я не знаю. Я с ним не разговаривала.
— Ничего. У тебя еще будет такая возможность.
— Да? Звучит заманчиво.
Фыркнувший Реджин понял сарказм, Роннан — нет.
— Вот и прекрасно. Я рад, что ты так настроена. Я полагаю, тебе нужно знать, что ты с младенческих лет помолвлена с Лео.
Ромейн вытаращила глаза:
— Что?
— Я говорю, ты помолвлена с Лэверли и должна будешь выйти за него замуж. Пока тебе следует привыкнуть к этой мысли.
Девушка молча смотрела на него, не в силах ничего сказать. «Она должна привыкнуть к этой мысли»? Она должна выйти замуж за этого престарелого мага? Ну, пусть не престарелого, пусть он в рассвете магических сил, все равно. Она уже привыкла к мысли, что может делать все, что хочет. Хочет, а не должна. И теперь выясняется, что в мире магов все так же, как и в мире людей.
— Я не хочу, — сказала Ромейн.
Теперь настал черед Ронанна говорить «что».
— Не хочу, — повторила девушка, — она мне не нравится.
— Ничего, понравится.
— Ты еще скажи: «стерпится — слюбится», — не выдержала она.
Реджин захихикал.
— Так, — суровый брат повернул к нему голову, — если не можешь сдерживать свои буйные эмоции, лучше ступай отсюда.
— Я молчу, — торопливо проговорил тот.
— Я не буду выходить замуж за Лэверли, — твердо сказала Ромейн, — я не стану к нему привыкать. Это все? — она встала.
— Нет, не все, — казалось, в комнате похолодало, — сядь.
— Нет.
— Сядь, мы не закончили.
— Я закончила.
В гостиной в самом деле стало намного холоднее. На окнах появились морозные разводы. Стекла задрожали.
— Сядь, — едва ли не по буквам повторил Роннан.
Его глаза сузились.
— Нет.
— Хватит, — не выдержал Реджин.
Он уже не смеялся.
Зрачки Ромейн расширились. Красивый стол из резного горного хрусталя покрылся трещинами, а ваза на нем дрогнула и разлетелась на мелкие осколки. Реджин подпрыгнул в кресле.
— Перестаньте! — взмолился он, — хватит. Вы с ума сошли? Рон!
Тот как не слышал.
— Сядь, — снова сказал он, не сводя глаз с сестры.
— Я не сяду. Ты меня не заставишь.
Неровные, большие осколки, секунду назад бывшие красивым предметом мебели, посыпались на пол.
— Черт, хватит! — рявкнул Реджин, вставая между ними, — не дави на нее, Рон. Это ни к чему хорошему не приведет, — и он пихнул брата в грудь, — остынь!
— Это ты мне говоришь? — словно очнулся тот, — кому из нас следует остыть? Разве Меор не научил тебя сдерживаться, Ромейн?
— Научил, — ответила девушка, — я умею сдерживаться. Но не сейчас.
— Ты выйдешь замуж за Лэверли. Я так сказал.
— А ты женишься на собственной поломойке. Так я сказала, — прошипела Ромейн, — нравится?
— Вы просто два психа, — резюмировал Реджин, тяжело дыша, — хватит на сегодня. Вам обоим следует остыть. Уходите, пока все здесь не разгромили.
Словно в подтверждение его слов два оконных стекла лопнули.
— Прекрасно, — протянул Роннан, — ты прав. Ромейн, иди к себе. Поговорим завтра.
